«Грымза!» — подумал я, спускаясь под горку обратно к насосной.
— Не хочешь извиниться перед этой грымзой? — поинтересовалась Юлия.
«Я знал, что ты об этом вспомнишь!» — подумал я зло.
— Что я должна вспомнить, а ну напомни мне? — спросил ангел.
«Я драл у неё ежевику, — признался я, — и ещё воровал яблоки…»
— И огурцы с помидорами, Миша! — закричала Юлия. — Напомнить тебе, как ты это делал? Ты лазил к ней под утро, чтобы никто не видел твоего воровства!
«Она меня не простит, Юлия. Эта старуха — грымза, — подумал я. — Бесполезно перед ней извиняться».
— А кто тебе сказал, что ты будешь перед ней извиняться?
«Не буду? Окей».
— Рано радуешься!
«Ты что-то задумала?»
— Ага, и тебе это не понравится! — пообещал ангел. — Ты пойдёшь помогать ей на огороде.
«Ты что, серьёзно? — подумал я недоверчиво. — Она же меня пошлёт!»
— Не пошлёт, — сказала Юлия. — Ты дождёшься, когда она уйдёт домой.
Я выждал, когда грымза уйдёт, и украдкой пробрался в огород. Время было чуть за полдень — солнце палило вовсю, припекая мне затылок, я весь изошёл потом.
«Чем мне ей помочь здесь? — недоумевал я. — У неё все грядки прополоты».
— Я не знаю. Найди себе работу сам! — велел ангел.
Я прошвырнулся на полусогнутых по всему огороду и заглянул в дачный домик: работы, как назло, никакой не было — всё было полито и прополото, а в даче чисто и убрано. Я глянул через противоположный забор на дорогу. У калитки, на небольшом пустыре, лежали несколько небольших кучек неубранных, полусгнивших побегов сорняков, представляющих собой нечто вроде компоста. Они были разложены на равном расстоянии друг от друга, явно для какого-то дела, но я этого не понял.