Я перемахнул через забор и принялся за дело.
Взяв огромный деревянный лоток у ограды, я заполнил его компостом и с трудом понёс по дороге вниз — к мусорной куче, весь обливаясь при этом потом. Я сделал один заход, потом второй, потом третий. На четвёртый заход меня «спалили». Старуха вдруг вернулась обратно на свою дачу!
— Ты что делаешь?! — закричала она, удивлённо вытаращив глаза.
— Я помочь вам хотел… — признался я, весь сгорая от стыда, опуская лоток на землю.
— Ты что, больной?! А ну неси всё обратно! Я сейчас милицию вызову! — пригрозила грымза.
Я повиновался.
Грымза зашла на огород, вынесла из домика корзинку огурцов и отправилась восвояси, заперев за собой калитку на замок. Всё это время я украдкой наблюдал за ней с территории насосной.
— А теперь пошёл и закончил свою работу! — приказала Юлия, когда соседка скрылась из виду.
— Может, не надо, Юлия?.. — взмолился я. — Что будет, если она опять меня «спалит»?
— Надо, Федя! Надо!.. Пошёл! — велел голос зло.
Деваться было некуда — я повиновался.
Я относил последний лоток с мусором, когда соседка вновь вернулась на свою дачу…
— Караул! Воры! Грабят! — закричала старуха, заприметив меня на дороге с лотком компоста.
Я бросил свою ношу на землю и пошёл по дороге ей навстречу, опустив гриву.
— Ты что, псих?! Ты что творишь! — вопила соседка.
Я молча прошёл мимо, возвращаясь на своё рабочее место.
— Всё, я вызываю милицию! — крикнула она мне вслед, доставая телефон из кармана.
Я вернулся в насосную, сел на лавочку и зажмурился, ожидая своей участи.
Тем временем грымза собрала у ворот насосной целую толпу дачников. Они стояли и обсуждали меня на повышенных тонах, костеря на чём свет стоит.
— Это что за идиот?! — кричала соседка. — Это надо додуматься — мой компост воровать средь бела дня! Совсем страх потерял! Я это так не оставлю! Сейчас милиция приедет. Ты у меня попляшешь! Слышишь меня?!
— Это конец: меня уволят… — подумал я обречённо.
Из кабины вышел наш участковый инспектор в форме с погонами и ещё один полицейский в штатском.
Менты поговорили с соседкой, а затем подошли к калитке. Участковый нажал кнопку звонка.
Я открыл калитку, запуская на территорию представителей правопорядка.
Грымза хотела было вслед за полицией прошмыгнуть внутрь, но я твёрдой рукой остановил её.
— Не положено, — сказал я сурово.
Я проводил ментов к машинному отделению и уселся на лавочку, скрестив руки на груди. Мне было уже всё равно.
— Здравствуйте, что случилось, рассказывайте, — вежливо спросил участковый.
— Да что рассказывать, вот — решил помочь этой женщине на огороде, а она полицию вызвала… — отозвался я.
— Он мой компост воровал! — закричала старуха через забор.
— Воровали? — спросил участковый.
— Да не воровал я, — ответил я устало. — Я думал, это мусор, решил помочь убрать. На свою голову.
— Тимуровец, что ли?
Участковый улыбнулся.
— Нет.
— А зачем тогда мусор выносили?
Я промолчал.
— Им объект покидать нельзя, он свой пост бросил! — подливала старуха масла в огонь.
— Бросили пост? — спросил участковый инспектор.
— Да ничего я не бросал! У неё дача через забор! — огрызнулся я.
— Он по дороге ходил — в обход! — не унималась грымза. — Сейчас Иван приедет, он тебе покажет! Вылетишь с работы!
— Так, что ещё за Иван? — спросил участковый.
— Иван Заплаткин, их бригадир, — пояснила старуха. — Я ему позвонила сейчас.
— Ну, это уже не наше дело. Будем составлять протокол, — сказал инспектор металлическим голосом. — Имя, фамилия, отчество ваше? — спросил он, доставая планшет и присаживаясь на лавочку.
— Михаил Николаевич Безруков, — представился я.
— Ты Николая Безрукова сын, что ли? — спросил участковый, торопливо записывая данные.
— Ага.
— Число, месяц, год рождения?
— Двадцать первое октября, тысяча девятьсот семьдесят девятый…