Помолившись, я отправился в церковь на воскресную службу. Я даже не позавтракал — Юлия настояла.
Я брёл по улице в направлении православного храма. Погода стояла ясная. Вонь, напоминающая цветение липы, распространилась теперь по всему городу. На улице уже было нечем дышать от этого удушливого, сладковато-приторного благоуханного зловония.
«Зло поглотило город».
Я зашёл во двор церкви и встал на паперти, крестясь на массивную дверь храма.
«Давно же я здесь не был!» — подумал я, ступая внутрь притвора под оглушительный перезвон колоколов.
— Ты не был здесь с тех пор, как началась пандемия коронавируса, Миша, — напомнил ангел.
«Да, точно! — вспомнил я. — Я боялся заразиться и умереть. Зря боялся — как оказалось, я уже двадцать лет как мёртв».
В храме было полно народа, служба уже началась. Я встал у водосвятного бака, рядом с дверью притвора. В это время чтец нараспев читал «часы» с клироса:
— Го́споди, поми́луй, Го́споди, поми́луй, Го́споди, поми́луй. Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь! Честне́йшую херуви́м и славне́йшую без сравне́ния серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, Богоро́дицу. И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче-е!..
— Подойди ближе, — велел ангел.
Я повиновался: протискиваясь сквозь толпу, я занял свободное место у аналоя и перекрестился, целуя икону на постаменте.
— Молодец, а теперь встань чуть правее — ты будешь мешать священнику и прихожанам, — пояснила Юлия.
«Не всё ли равно, где стоять, Юлия? — возмутился я. — Там нет свободного места…»
— Делай, что я тебе говорю! — велел ангел. — Ты в доме Божием, расслабься и получай удовольствие.
«Я есть хочу… Я спать хочу…» — подумал я, зевая.
— Терпи, — отрезала Юлия.
Проскомидия закончилась.
Из боковых дверей алтаря вышли два пономаря, вставая на ступенях амвона. Следом показался священник в расшитой золотом парчовой робе. Он перекрестил присутствующих прихожан, совершая обход вокруг помещения, размахивая перед собой кадилом. Я почувствовал едкий запах тлеющего ладана. Мне стало нехорошо. В глазах потемнело. Мне захотелось бежать вон из храма!
— Терпи, Миша! — зашипела Юлия. — Привыкнешь.
«Это что за вонь, Юлия? — подумал я в ужасе. — Я не выдержу! И почему я так реагирую на ладан?»
Священник завершил обход и скрылся за боковой дверью алтаря. Наступила пауза. Лишь звон кадила нарушал тишину в храме. Затем из алтарной части храма раздался бархатный голос священнослужителя — началась Литургия оглашенных:
— Царю́ небе́сныи, Уте́шителю, Ду́ше и́стинныи, — читал иерей нараспев, — и́же везде́ сыи и вся исполня́я, сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, душа́ на́ша…
Священник долго читал молитвы, стоя в алтаре перед престолом, периодически выходя наружу через Царские врата. Его сопровождали алтарники, неся в руках огромные подсвечники с зажжёнными свечами.
Честно говоря, я не понимал совершенно, что происходит вокруг. Все эти ритуалы Священной литургии были для меня словно танцы с бубном африканского шамана. Мне было неинтересно, ничего не понятно и совершенно скучно.
Литургия оглашенных состояла из Великой ектении, в которой священнослужитель в молитве подробно перечислял христианские нужды и лица, за которые молится церковь. Затем исполнялись литургийные антифоны. Под конец Литургии оглашенных хор торжественно исполнил гимн «Единородный Сыне». Литургия оглашенных закончилась. Началась Литургия верных. Прозвучали краткая и сокращённая Великая ектения; хор исполнил «Херувимскую песнь». Затем начался Великий вход: Царские врата распахнулись, оттуда показался иерей, неся в руках дискос и потир со святыми дарами, покрытыми покровцами. Следом вышли два алтарника, торжественно неся в руках два огромных подсвечника с длинными зажжёнными свечами.
Прихожане склонились как один, в почтительном поклоне. Иерей возвёл руки к своду, поднимая над собой святые дары.
— Вели́кого господи́на и о́тца на́шего Кири́лла! — раздался бархатный голос священника. — Святе́йшего Патриа́рха Московского́ и все́я Ру́си и Господи́на на́шего Высокопреосвяще́ннейшего Ло́нгина, архиепи́скопа Ульяно́вского, Мелеке́сского и Чердакли́нского, богохрани́мыя о́бласти на́шея, насто́ятеля, бра́тию и прихожа́н свя́таго хра́ма сего́ и вся́ правосла́вныя христи́яны, Господи́, сохрани́ их на мно́гия ле́та…
Я стоял на службе уже битый час, истово крестясь и кланяясь. Ноги мои затекли, я периодически позёвывал — мне нестерпимо хотелось спать. А ещё у меня сосало под ложечкой — так хотелось чего-нибудь съесть.
«Может, достаточно уже для первого раза?» — спросил я своего ангела.
Юлия промолчала.
Вдруг кто-то дёрнул меня сзади за рукав. Я оглянулся: позади стоял маленький мальчик лет семи.
— Я ёбнутый! — сказал мальчик, глупо улыбаясь.
Я пожал плечами и отвернулся.
«Я этого не выдержу…» — подумал я, поморщившись.
— Терпи, Михаил, я за тобой внимательно наблюдаю, — сказала Юлия.
«Я понял…»
— Ничего ты не понял, — продолжал ангел. — Смотри внимательно вперёд.
«Ну, смотрю, и что?»
Я уставился прямо перед собой.
— Что ты видишь?
«Затылок своего соседа вижу!» — подумал я.
— Смотри внимательнее.
Я перевёл взгляд дальше, осматривая пустой амвон и ещё дальше — расписную стенку иконостаса.
Справа, на боковой двери алтарного помещения, был изображён крылатый ангел с каштановыми волосами, в кольчужных доспехах и с копьём наперевес. Он грозно смотрел прямо на меня с фрески алтарной стены иконостаса, хмурясь каштановыми бровями.
«Юлия!» — подумал я восторженно.
— Она самая! — сказал ангел в моей голове. — Стой смирно, Михаил. Наберись терпения — ты будешь стоять до конца.