Я вижу это как наяву: я в палате, в той самой, лежу на своей кровати напротив распахнутой двери.
— Я что, опять сплю? Это же не сон!
В дверном проёме мелькнула тень, шурша полиэтиленом. Это ты торопливо прошла по коридору, сверкнув очами. Я подымаюсь с постели и, «ныряя» в тапки, протягиваю руку к тумбочке за своей пустой чашкой с надписью «Good morning». Внезапно из глубины отделения взрываются переливчатым звоном колокола: рождается неторопливая мелодия — знакомая. Ну как же — группа «Мумий Тролль»: «Ноябрь»!
— Я должен увидеть!
Я беру чашку и трогаюсь с места. Лагутенко начинает петь, жонглируя бархатным баритоном:
Поздравляю вас с началом ноября
Снег ещё не выпал, слава Богу...
На ватных ногах выхожу я в коридор. Мои тапки словно свинцовые, я не могу их снять.
Минусеет ветер и урчат моря
Что-то скверно стало, что-то сводит ногу...
Ты стоишь чуть поодаль у стола с чайником питьевой воды, протирая стол влажной тряпкой. На тебе ковидная роба с капюшоном: я не вижу твоего лица — ты склонилась над своей работой. Пространство отделения словно меркнет.
Лодочники лодки, приковали в сарае...
— Скорее!
Я начинаю медленно брести по коридору, вступая ногами в пол, словно в вязкий битум. Он тянется, прилипая к ногам, вытягиваясь серыми кафельными нитями... Или это тянутся мои тапки?! Я не могу понять.
Золотые руки память отрывает...
Пространство передо мной сыпется битыми артефактами текстур. Картинка моргает. Лагутенко то начинает тянуть замедленным металлическим басом, то срывается в жуткий фальцет. Время, пространство и звук словно затягивает в матрицу... в воронку чёрной дыры!
Лу-на же-л-та оч-ень и... си-ль-нее кр-а-а-а-й...
— Я... У-С...С-П-Е-Е...Е-Ю!
Стены с потолком разлетаются в прах смешными зелёненькими квадратиками. Под ногами открывается бездна в ничто... Ещё миг — и МИР РУХНЕТ!
По-здра-вл-яю... в-а-с... с на-ча-лом... но-яб-ря...
Неимоверным усилием воли и мышц своих неприподъёмных членов я вступаю в пустоту, достигая наконец своей цели. Я перед тобой. Мира нет — мы одни. Мы висим в пустоте зияющей бездны, между нами стол с чайником. Ты поднимаешь на меня взор. На тебе эта проклятая маска и респиратор! Я не вижу твоего лица — только твои жгучие глаза!
— Там есть вода? — спрашиваю я негромко.
— Да, есть.
Поздравляю вас с началом ноября...
Поздравляю вас с началом ноября...
Поздравляю вас с началом ноября.
часть 2
«Тресни моя голова!..»
© Jeweller.
О да, я так и сделал тогда, Оля: уложился в два дня! Это я про «Постковидный синдром» — первую его часть. Писал «запоем». Да… её ещё нужно было «допиливать», редактировать. Мне Юлия как-то предлагала свои услуги редактора. Пошутила, наверное. Но я не стал этого делать: выложил как есть, на первый попавшийся ресурс. Им оказался «litnet.com».
Это было первого июля. Ровно через два дня после того, как ты, Оля, получив от меня в подарок «СТЕРВУ», сгинула на долгих восемь дней. Собственно, сейчас я хочу затронуть именно этот отрезок времени моей истории. А точнее — период с первого по седьмое июля. За этот короткий промежуток времени столько всего произошло, что требует пристального внимания в моём повествовании.
Во-первых: за это время я написал целых три части «Постковидного»: то бишь — вторую, третью и финал. Да-да, и всё это за каких-то семь с небольшим дней! Впрочем, эти последующие части были не сказать, чтобы длинными. А финал так вообще коротенький — на полторы страницы.
Во-вторых: за это непродолжительное время и произошли те самые события, изложенные в двух последующих частях, а также в финале. В общем, было «весело» в те летние деньки начала июля двадцать второго. В то время я вообще почти не спал. Ах, если бы я только знал тогда, что меня ждёт дальше и чем закончатся эти мои бессонные ночи... Впрочем, всё по порядку.