Дождь, звонкой пеленой наполнил небо майский дождь.
Гром, прогремел по крышам, распугал всех кошек гром.
Я открыл окно, и веселый ветер разметал все на столе -
Глупые стихи, что писал я в душной и унылой пустоте.
Грянул майский гром и веселье бурною, пьянящею волной
Окатило, эй, вставай-ка и попрыгай вслед за мной.
Выходи во двор и по лужам бегай хоть до самого утра.
Посмотри, как носится смешная и святая детвора.
Капли на лице — это просто дождь, а может плачу это я.
Дождь очистил все, и душа, захлюпав, и вдруг размокла у меня.
Потекла ручьем прочь из дома к солнечным некошеным лугам.
Превратившись в пар, с ветром полетела к неизведанным мирам.
И представил я: город наводнился вдруг веселыми людьми.
Вышли все по дождь, скоро что-то пели, и плясали, черт возьми.
Позабыв про стыд и опасность после с осложненьем заболеть,
Люди под дождем, как салют, встречали гром - весенний первый гром.
© Юрий Юлианович Шевчук.
часть 22
«Я потерялся…»
© Jeweller.
Наш автобус вместе с двумя другими припарковался во дворе огромного комплекса Спасо-Вознесенского кафедрального собора Ульяновска.
«Чего-то мне расхотелось, Юлия: я туда не пойду…» — решил я вдруг.
— Нет, ты пойдёшь, Миша! — зашипела Юлия в моей голове. — Что опять не так?
«Я не верю во всё это дерьмо!» — подумал я зло, глазея через окно на толпу народа.
— Не богохульствуй, иначе я тебя накажу! — пригрозил ангел. — Выходи из автобуса.
— Вы выходите? — спросила Ирина Ла́пушкина, поднимаясь со своего места.
Я пропустил одноклассницу вперёд.
На выходе из маршрутки стояла моя соседка — заведующая детским отделением нашей районной клинической больницы, Инна Владимировна Козленко, вместе с иереем, Отцом Николаем. Они пересчитывали выходящих из автобуса по головам.
— Здравствуйте, — поздоровался я с Инной Владимировной, выходя на воздух.
— Привет, Миш, — отозвалась Инна Владимировна.
Все собрались у паперти.
— Заходим внутрь и встаём в очередь! — попросила Козленко громко. — После того как отстоите в очереди и приложитесь, далеко не расходитесь. Собираемся здесь, у ворот. И запомните каждый свой автобус! Всё, проходим внутрь! — скомандовала она.
Я вошёл вместе со всеми в двери притвора, присоединяясь к длинной, змеистой очереди.
На улице стояла тридцатиградусная жара. Несмотря на то, что все выходы и входы собора были настежь открыты, в храме было не продохнуть от скопившегося там народа. Очередь до аналоя, где находились святые мощи Сергия Радонежского, вилась змеёй меж опорных колонн по всему кафоликону. Я вдруг почувствовал себя нехорошо.
«Пойду-ка я проветрюсь», — подумал я.
Я просочился сквозь люд и вышел из притвора наружу — на свежий воздух, под протестующие крики спутницы в моей голове:
— Пошёл и встал в очередь! — кричала Юлия.
«Мне плохо, Юлия! — думал я. — Мне нечем дышать. Я пойду, прогуляюсь…»
— Ах так, да? Я тебе этого не прощу! — выпалил ангел.
«Я бы вдул…» — подумал я флегматично, глазея на соблазнительный зад.
— Почему ты такой вредный?.. — спросила Юлия. — Тебе сложно было отстоять очередь?
«Дело не в этом, — подумал я, снимая кепку и трогая раскалённый лоб. — Я не верю в это… во все эти святые мощи и прочее. Всё это попахивает каким-то язычеством — это культ предков, Юлия».
— Хорошо, — сказала ангел. — И куда ты собрался?
Я кивнул вслед своей попутчице.
«За ней…»
— С ней тебе ничего не светит! — констатировала Юлия зло.
Я вышел из переулка и повернул по тротуару налево, идя за девушкой в шифоновом платье. Мы выбрались на улицу Двенадцатого Сентября, пересекая оживлённый перекрёсток. Девушка встала у обочины дороги, голосуя. Я тоже остановился, озираясь по сторонам: я стоял перед входом в пекарню «Хлебница».
Утром я скудно позавтракал — у меня засосало под ложечкой, поэтому я решил чего-нибудь перехватить. Я заглянул в заведение, вставая в очередь за едой.
— Не забывай, что тебе нельзя есть мясо! — предупредила Юлия.
Перекусив, я вышел на улицу и встал, смотря на золотые купола кафедрального собора. Мне вдруг снова поплохело: слегка подташнивало и кружилась голова, а ещё я почувствовал, что у меня поднимается температура.
«Не хватало опять подцепить "корону"», — подумал я.
Я решил прогуляться до «Аквамолла» — огромного торгового комплекса, что расположился на живописном берегу Свияги.
Перейдя улицу Двенадцатое Сентября, я вышел на Московское шоссе, пересёк мост через Свиягу и углубился в торговый центр.
Сегодня был понедельник, поэтому в «Аквамолле» покупателей оказалось совсем мало. Я поднялся по эскалатору на второй этаж. По периметру этажа ездил детский аттракционный паровозик, таская за собой несколько игрушечных вагонов с детьми. Оператор зажал клаксон — раздался звонкий гудок паровоза. У меня сдавило в висках от пронзительного сигнала.
«Башка сейчас треснет…» — подумал я, потирая лоб.
Я принялся обходить дорогие бутики, примеряя вещи — решил купить себе новую футболку:
«Как тебе эта маечка?» — спросил я мысленно Юлию, примеряя голубую брендовую футболку.
— Замечательно! — отозвалась Юлия. — Ты видел её цену?
Я взглянул на бирку и поморщился. Мне опять стало нехорошо — на ценнике стояла четырёхзначная цифра.
«Три пятьсот за вонючую майку? — подумал я возмущённо. — Да они оборзели!»
— На этот товар у нас пятидесятипроцентная скидка, — пояснила продавец, приветливо улыбаясь.
— А я-то думаю — что она такая дешевая? — заметил я, снимая с себя футболку.
— Хотите ещё что-нибудь примерить? — спросил вежливый продавец.
— Нет, спасибо.