А есть там у меня всего лишь одна девочка-друг.
Она решает где, она всё помнит, да, лишает меня, друг, сна!
После длинных трёх — три забудешь точки.
Никто не придёт, не напишет строчки.
Звали никого — никто не вернётся помочь.
Сядет на глаза, впутается в тушь, хмель, душ, хвощ.
А есть там у меня всего лишь одна девочка-друг.
Она решает где, она всё помнит, да, лишает меня, друг, сна!
Этот кто-то, кто-то, как луна —
раздевает, тронет дальше льна.
Но ты ещё не самый последний на этой земле —
так будет легче нам, и будет легче тебе.
А есть там у меня всего лишь одна девочка-друг.
Она решает где, она всё помнит, да, лишает меня, друг, сна!
А есть там у меня всего лишь одна девочка-друг.
Она решает где, она всё помнит, да, лишает меня, друг, сна!
© Илья Игоревич Лагутенко.
часть 24
«Я писал это для нее…»
© Jeweller.
Да, я поел в тот день шаурмы — Оля, трёхдневный пост пошёл псу под хвост. Нужно было начинать всё сначала, но я не спешил этого делать. Вообще, я решил отдохнуть. Юлия, как ни странно, особо не протестовала по этому поводу. Мне оставалось совсем мало времени — так я тогда думал. Однако я подумал, что исповедоваться я ещё успею — все мои грехи были у меня на телефоне. За последние пару недель я порядком подустал. Два года я уже не был в отпуске, поэтому вовсю наверстывал упущенное:
Я ходил по друзьям и по родственникам, засиживаясь у них допоздна, раздавая старые денежные долги; ездил в Каранино помогать матери на огороде; гулял с Баксом по утрам; помирился, наконец, со своим братом. В те дни я посетил одно день рождения, пару пикников и даже похороны с поминками. Словом — весело проводил время. У всех я просил прощения, в своём стиле, расставаясь с ними навсегда. Обычно я говорил на прощание: «Извините, но мне пора».
Мои знакомые и друзья говорили, что я здорово изменился тогда. Я и сам это ощущал. Моё время постепенно подходило к концу в этом мире. Так я провёл неделю. Оставалось двадцать один день заточения в чистилище, когда Юлия Немова написала мне сообщение в «Одноклассниках». Она, наконец-то, меня разблокировала!
— Доброе утро, ☕ как самочувствие? 😊 Что нового? 😊 — написала она мне как ни в чём не бывало.
Не веря своим глазам, я открыл профиль Немовой: действительно, её страничка была для меня открыта!
— Привет, всё гуд. Это что, сон? Ты мне сообщение написала! — отозвался я.
— Не сон… 😊 тебя ущипнуть? 😉 — пошутила Юля. — Нашёл Олю свою или тебя отпустило всё же это наваждение? 😊
— А что такое наваждение? Честно, не знаю, это галлюцинация, что ли? — написал я. — Это не наваждение, — добавил я, отсылая Немовой твоё фото, Оля. Этот портрет теперь висел у меня на стене.
Я принялся изучать профиль Юлии, рассматривая новые фотографии, и обнаружил несколько свадебных фото её старшего сына, выложенных в ленте.
— Ты её нашёл в итоге? Общался? — спросила Юлия вновь.
— Нет, не общался. Она так и не заходила на «Tabor» ещё. А ты что, не сказала, что у тебя сын женился?
— Разве не говорила?
— По-моему, нет. Хотя у меня память куриная.
— 😊
— Как тебе стихи?
— Какие?
— Которые я тебе написал. Разве ты их не читала?
— Не помню стихов. 😊 Давай ещё раз.
Я вновь выложил своё произведение к Немовой в переписку:
Я просто хочу умереть.
Взалкав, не вставая с дивана,
Воды не испив — и истлеть,
Чтоб прах замела санбригада.