Постковидный синдром

Сегодня лучший день,
Чтобы сходить к реке,
Мило — рука в руке,
Подняться на мост
И прочитать стихи,
Даже если они плохи.

Я улыбнусь,
Очаровательно,
Ты же мечтательно
Посмотришь мне вслед,
Как я ухожу.

Я ухожу,
Я ухожу,
И я пойду в красивом пальто
По набережной
И встречу тебя,
И в тот же миг
Закончится дождь,
Закончится грипп,
И кто-то умрёт.

Сегодня лучший день,
Чтобы забыть тебя,
Разлюбить тебя.

Я буду как тень,
Читать все вывески,
Тереть свои виски
И думать о нас.
Но невозможно, нет.

Хочешь — готовь обед,
Но я уйду,
Я уйду,
Я уйду,
Я уйду,
В красивом пальто
По набережной
И встречу тебя,
И в тот же миг
Закончится дождь,
Закончится грипп,
И кто-то умрёт.

И я пойду в красивом пальто
По набережной
И встречу тебя,
И в тот же миг
Закончится дождь,
Закончится грипп,
И все мы умрём.

© Земфира Талгатовна Рамазанова.

часть 25

«Что ты в ней нашел вообще?»
©Татьяна.

Три дня я усердно готовился к исповеди: постился, молился, читал каноны, и каждый божий день ходил в церковь на вечернюю и утреннюю службы. Стоя у аналоя, я молился, зачитывая про себя свои грехи. А ещё за эти дни я написал «Рубикон». Да, накануне я решил больше не писать, но потом, поразмыслив, взялся-таки за «перо». Юлия — мой ангел, конечно, протестовала — я послал её куда подальше. Когда я вновь выложил первую часть «Постковидного синдрома» на «litnet», на меня нахлынули прежние чувства, Оля. Я вдруг понял, что совершенно забыл о своей любви. Поэтому я открыл Word и принялся за дело:

Я решил написать что-то вроде наброска к будущему роману — роману, который мне не суждено уже было закончить, ведь мне осталось совсем немного времени на этом свете — так я тогда думал.
«Ты должна прочесть мою историю, Оля!» — думал я. — «Иначе всё это не имеет никакого смысла…»
Я изложил всё, что со мной произошло за эти последние недели, не вдаваясь особо в подробности. Рассказ получился маленький — всего лишь на пять страниц. Я закончил писать и выложил на «litnet» своё новое произведение, кинув на него ссылку Юлии Немовой в «Одноклассниках». Это было первого августа. Юлия оставила это без комментариев.
Сперва я запланировал исповедоваться во вторник, второго августа, но планы мои расстроил отец. На день ВДВ он решил поехать в Каранино — помыться в бане и помочь матери в огороде. Он взял меня с собой в тот день. Вечером после бани отец затеял шашлыки. Мы сидели в огороде всем семейством: я пил квас с сухариками, отец с братом — самогонку, а мать ещё мылась в бане. Скучая, я открыл в «Одноклассниках» Юлию Немову — она была в сети. Юлия так и не ответила мне на последнее сообщение в чате. Я написал ей послание:
— Привет, читала рассказ? Вообще никаких мыслей по этому поводу?
— Я в поезде… едем на юг… — написала она. — Ну хочешь писать — пиши… Для меня просто «Постковидный» твой оч сумбурно выглядит...
Немовой было сейчас не до моего творчества.
— Я написал уже! — сообщил я. — На море рванула? Класс!
— Да… решили с сестрой детей свозить…
— С тебя фото в купальнике, Юля! 😉
— С чего бы?
— Я пошутил. 🙂
На следующий день, рано утром, мы с отцом выехали обратно в Новоульяновск. Я думал, что успею на Литургию, но я снова опоздал на исповедь. Я пришёл в храм и встал на своё место, справа у аналоя, надеясь, что меня всё же исповедуют непосредственно перед причастием.
Священник отслужил службу и прочитал молитвенное последование, приглашая меня к исповедальному аналою.
«Ну, вот и всё, — подумал я. — Я шёл к этому последние две недели; сейчас я зачитаю список, священник накроет меня епитрахилью, снимая бремя моих грехов. Я вкушу Тело и Кровь Христову, причащаясь Святыми Дарами. Я выйду отсюда совершенно другим человеком, чистым как лист ватмана. Что я буду делать после этого, Юлия? Может быть, выходя из врат притвора, я ступлю прямо на трибуну ответчика — в зал судебных заседаний к самому Господу?» — спросил я.
Но Юлия молчала в моей голове.

Я подошёл к аналою и назвал своё имя. Затем я склонился над постаментом. Иерей накрыл меня епитрахилью, и я стал шёпотом зачитывать свои грехи.
— Это все твои грехи, Михаил? — спросил священник, когда я закончил читать длинный список.
— Не все… — прошептал мой ангел на ухо. — Ты забыл свой самый главный грех, Миша...
«Какой?» — подумал я, недоумевая.