Его грубо отодвинул в сторону громадный мертвец — покрытый татуировками и одетый в набедренную повязку из цельной оленьей шкуры, ржавые шипастые наплечники и шлем с рогами:
— После меня!
Несмотря на то, что причинить вреда Тальфу они не могли, молодой человек всё равно сделал шаг назад и натолкнулся на алтарь.
Здоровяк продолжал орать, перекрикивая остальных колдунов и, похоже, выражая общее мнение:
— Как ты посмел?! Я запретил себя оживлять! Запретил! Как я теперь попаду в небесный чертог?! Как я теперь буду пировать с богами?! Где мне теперь взять сотню прекрасных дев?! — воитель переводил взгляд с Тальфа на Жози, будто выбирая, кто первым станет его прекрасной девой.
Все притихли и наблюдали. Из темноты выплывали всё новые и новые обезображенные смертью лица.
— Я разрублю тебя на тысячу клочков!..
Жози схватила Тальфа за руку и больно стиснула.
— Хах, — вдруг послышалось за спиной воина. — Не сотрясайте напрасно воздух. Вы не сделаете этому юноше ничего плохого.
— Ты ещё кто такой?! — прорычал воин, разворачиваясь, и открывая Тальфу вид на говорившего: высохшую мумию с посохом в руках и паутиной в провалившемся носу и глазницах.
— Это неважно, — несмотря на то, что все мышцы лица давно высохли или истлели, Тальфу почудилась высокомерная ухмылка. — Важно то, что молодой человек оживил нас как своих рабов.
Толпа покойников возмущённо загудела, со всех сторон зазвучали уточняющие вопросы:
— Что?!
— Как?!
— Да как он посмел?!
— А как вы догадались?
Мертвец с посохом предпочёл ответить только на последний вопрос.
— Вы пытались выяснить, что происходит и почему нас воскресили, а мне причины были безразличны, поэтому я сразу же попытался испепелить этого юношу в самом чёрном пламени. Но ме-едленно, чтобы даровать перед смертью невыносимые мучения, — размеренно и отчётливо добавил колдун, пристально глядя на Тальфа. — Но я не смог этого сделать — просто рука не поднялась, так что вывод тут может быть лишь один…
Мертвец замолчал, давая остальным сделать вывод самостоятельно.
Несколько мгновений тишины — и новый взрыв негодования.
Тальф попытался прекратить его, но не смог поднять руку с зажатым в ладони кристаллом.
В зелёном свете лампы дёргались искажённые лица, открывались и закрывались беззубые рты, вздымались высохшие руки и ярко сияли колдовскими огнями мёртвые глаза.
— Мерзавец! — бесновался воитель, нависший над Тальфом и Жози, как штормовая волна над бумажным корабликом. — Я убью тебя! Найду способ и убью!
— Не знаю, чего вы хотели, молодой человек, но вы точно просчитались, — язвил мертвец с посохом. Из его глазницы вылез недовольный паук и в панике ползал по лицу. — Такого святотатства вам не простят.
Молодой человек поморщился и попросил, кивая на свою руку:
— Жози, ты не могла бы?..
— Да-да! — королева поспешно бросилась помогать. — Вот так?
— Да, спасибо, на уровне глаз достаточно. ТИШИНА! — воздух в гробнице задрожал.
Все мёртвые колдуны разом замолкли — и абсолютная тишина после базарной брани оглушила магистра.
Жози шмыгнула носом.
— Просто послушайте, — попросил Тальф. — Темнейший свидетель, я не хотел вас оживлять, но у меня просто не было другого выбора. Мне нужна армия.
Язвительный мертвец с посохом поднял руку.
— Да? — Тальф позволил ему говорить.
— Конечно же вам нужна армия. Мы всё понимаем, молодой человек. Дворцовые перевороты — дело вполне обыденное.
— Нет-нет-нет, — помотал головой Тальф. — Мне нужна армия для того, чтобы как раз предотвратить дворцовый переворот и войну. Спасти королевство. И колдунов тоже.
Мертвец хмыкнул:
— Это и правда что-то новенькое. Тогда у меня другой вопрос — что стряслось со всеми остальными колдунами, которые и должны оживлять Бессмертных?
— Э-э… — Тальф попытался подобрать формулировку, которая помогла бы ему оправдаться, но такой формулировки, похоже, не существовало. — Они… Как бы сказать?.. Восстали.
— Восстали? — переспросил мертвец, будто не расслышав.
— Да, восстали, — кивнул юноша, понимая, что затея хоть как-то оправдаться была заранее обречена на провал. — Против королевы. И заперлись в Мрачном замке.
Мертвец задумчиво постучал посохом по полу:
— И мы должны будем спасти эту самую королеву?
— Да.
— Королеву, которая чем-то так насолила Ковену, что он восстал?