— Да.
— Может, хотя бы помоешь руки и умоешься?.. Я знаю, где лежит чай, можем заварить.
— Нет, — помотал головой магистр и завернулся в обгоревшее колючее одеяло. — Я ложусь спать.
Какое-то время Тальф лежал, пытаясь вспомнить, как нужно засыпать, но затем неожиданно для самого себя нырнул в глубокое чёрное забытье.
Кажется, он видел что-то во сне, а несколько раз просыпался — то от холода, то от собственных вскриков. Момент пробуждения Тальф тоже пропустил — просто в один прекрасный момент осознал, что лежит на боку с открытыми глазами, а в комнате светло, свежо и опьяняюще пахнет утренней росой и сиренью.
Юноша сел на кровати и охнул — за время сна кости как будто окаменели.
— О, наконец-то, — Клаус потянулся и зевнул. — Ты так беспокойно спал, я волновался. Всё в порядке?..
Тальф задумался.
Прокрутил в мозгу события последних дней.
Тюрьма.
Уход Хейлера.
Ковен.
Смерть короля.
Побег из Мрачного замка.
Покушение на Жози.
Война в Яме.
Бессмертные.
Эльма.
«Эльма…»
— Кажется, мы остались одни, — усмехнулся колдун вместо ответа, зевнул и принялся надевать сапоги.
— Кажется, да. — серьёзно ответил Клаус.
Тальф осмотрел комнату, в которой абсолютно всё было перевёрнуто вверх дном. Бесценный старинный фолиант, который юноша изучал и переводил, валялся на полу деревянной обложкой вверх.
— И помощи ждать неоткуда.
— Похоже на то.
Юноша поднял книгу, стряхнул со стола осколки стекла и водворил том на место. Затем засучил рукава, взялся за веник и хозяйским взором оглядел творящийся в комнате хаос:
— Знаешь, что?.. Найди-ка мне стекольщика.
Глава 22
Рынок в Яме медленно восстанавливался из руин.
Несколько мертвецов и чародеев под руководством полной горластой женщины в мантии разбирали баррикаду, а из разгромленных лавок доносился стук молотков. Там работали плотники, каменщики и стекольщики, которые изо всех сил делали вид, что сочувствуют колдунам и не пытаются нажиться на их беде.
К последним Тальф питал чувства далёкие от тёплых: несколько найденных Клаусом мастеров заломили такую цену, за которую можно было построить рядом с особняком магистра ещё один, полностью стеклянный.
На Верхнем рынке, где продавали всякие ингредиенты и зелья, царило уныние — гвардейцы вынесли всё подчистую, и печальные торговцы сидели за пустыми прилавками, положив для вида пучки каких-нибудь дешёвых трав.
Зато Нижний рынок, который ещё называли Мертвецкой, война почти не коснулась. Стоило спуститься в холодный и сырой коллектор, где пахло сточными водами, а с потолка свисали клочья мха — и покупатель оказывался в старой доброй Яме, набитой людьми и существами, которые старательно ими притворялись.
Тальф протолкался через самую цивилизованную часть рынка, где на грубо сколоченных столах лежали тела верных слуг и ремесленников, навыки которых были слишком ценными, чтобы позволить смерти просто забрать их. В кармане магистра Ковенанта звенело всего лишь четыре кроны, но нехватка денег компенсировалась работающей смекалкой.
Юноша собирался прикупить тело или два поплоше, восстановить до более-менее приемлемого состояния, оживить и продать в несколько раз дороже.
Часть с лучшим товаром осталась за спиной, потянулись ряды бедняков — в основном это были заплаканные женщины в крестьянском платье, продающие умерших родственников. Но и здесь Тальфу ничего не светило — цены начинались от десяти крон за тело.
Ему предстояло окунуться в самую тёмную часть рынка, где даже стены выглядели так, будто совершили что-то противозаконное, а кошелёк следовало держать двумя руками. Для защиты последнего магистр посадил к себе в карман Клауса, который только и ждал, когда представится возможность кого-нибудь хорошенько цапнуть.
В отличие от остального рынка, который ярко освещали колдовские лампы, здешние обитатели предпочитали не показывать лиц и делать дела в полутьме.
Стоило повернуть за угол, как по носу с размаху бил сладкий запах тухлятины. Тела, которые продавали здесь, были либо не первой свежести, либо искалечены, либо умерли слишком страшной смертью — и глядя на продавцов, можно было догадаться, что большая часть товара оказалась на прилавках по их вине.
Люди собирались в небольшие группы и о чём-то негромко переговаривались, то и дело к Тальфу подходила очередная фигура в чёрном балахоне и полушёпотом спрашивала, нужно ли что-то. Юноша называл цену и фигуры тут же растворялись в полумраке.