Во-вторых, вполне хватало первой причины.
— Не отдам, — заявила девушка и покрутила жезлом прямо перед лицом Тальфа. — Он мой.
— Он не твой, — терпеливо повторил магистр, мысленно спрашивая себя, не стоит ли подождать, пока королева протрезвеет. — По закону он принадлежит магистру.
— По какому закону? — фыркнула королева, развалившаяся на кровати среди подушек. — Карла Славного? Так мы его отменили. Ну, почти. Не суть. Не отдам.
— И ты так просто откажешься от своего слова? — всплеснул руками Тальф. — Ты же обещала оставить всё как было.
— Не припомню, чтобы говорила такое, — на лице Жози появилось типичное выражение человека, который уверен, что всех перехитрил. — По крайней мере, жезл мы не обсуждали. К тому же ты сам мне его отдал, я этого не просила.
— А теперь я прошу. Очень прошу отдать его обратно.
— А я его тебе не отдам! — повысила голос королева. — Сколько раз мне ещё повторять?
Магистр сам подивился своему терпению:
— Но это нужно! Если ты хочешь, чтобы чародеи были лояльны и поверили, что ты не собираешься их подчинять.
— Ха! — Жози села на кровати и отхлебнула из бокала. — Это те чародеи, которые пытались меня убить целых три раза? Тогда я точно оставлю жезл при себе. А насчёт подчинить… Чем больше я думаю об этом, тем больше мне нравится эта идея. Лояльны, ха… Это ты у Кассиана таких слов набрался?
Тальф насупился:
— Хотя бы и у него, какая разница?
— Разница в том, что я поняла — лояльных чародеев не бывает. Зато бывают покорные. И даже если я нарушу слово, что с того? Подданным придётся проглотить это.
— Слушай, Жози, я твой друг и я…
Глаза девушки сверкнули.
— Во-первых, не Жози, а ваше величество! — отчеканила она. — Ты забываешься и злоупотребляешь моим отношением! Я трижды дала отказ, хотя и после первого могла закончить этот разговор! Не смей мне перечить!
Тальф отшатнулся, словно от пощёчины, и словно же от пощёчины его щёки стали алыми.
— Зачем он тебе? Думаешь, что сможешь распоряжаться им по своему усмотрению? Так нет, не сможешь! Потому что ты — мой подданный, и если я прикажу сделать что-то, то ты сделаешь! Я могла бы вернуть тебе эту штуковину, но не верну! И ключевое слово тут — тебе! Я не вижу в тебе человека, который сможет его защитить, а значит, отдавать такую могущественную вещь попросту опасно для меня самой!.. — Жози взглянула на магистра, поменялась в лице и закрыла рот рукой. — Ох. Ох, прости, Тальф, — её взгляд прояснился, будто хмель моментально улетучился.
— Что ж… — выдавил юноша спустя несколько секунд. Он понятия не имел, что надо сказать, но чувствовал, что сказать что-то необходимо. — Спасибо за честность.
— Пойдём-ка наружу… — королева встала и, покачнувшись, двинулась к выходу. — Мне нужно подышать.
По тихим коридорам дворца они шли в полной тишине до тех пор, пока не оказались под открытым небом. Жози сделала несколько глубоких вдохов, после чего шумно икнула.
— Ну не дуйся ты! — воскликнула она, ткнув Тальфа в плечо. — Как девчонка, честное слово.
— Я и не дуюсь, — магистр был абсолютно искренен, но девушка не поверила.
— Коне-ечно, — протянула она. — То-то я и смотрю, что сейчас лопнешь. Не дуйся и не злись!
— Да не злюсь я! — воскликнул Тальф.
— А чего тогда кричишь?
— Я не кричу!..
— Успокойся!
— Я спокоен! — понимание, что со стороны он выглядит так, будто дуется, злится и далёк от спокойствия, сильно раздражало и заставляло вести себя именно так, как думала Жози. — Всё-всё, — он попытался перехватить инициативу. — Я правда не держу зла. Просто не знаю, что сказать. Перевариваю услышанное.
— Идём, — королева указала вперёд, и они направились по центральной аллее, ведущей к воротам.
Припекало солнце, в саду отчаянно голосили птички, желающие найти себе пару, под ногами хрустел белый гравий.
— Слушай, я была резковата, это правда. Но ты тоже пойми меня.
— Всё нормально, — отмахнулся Тальф. — Не бери в голову.
Они шли в молчании.
Юноша чувствовал себя неловко и не знал, чем заполнить тишину, а Жози пыталась побороть икоту.
— Ну и наговорила я, конечно… — девушка покачала головой.
Тальф пожал плечами:
— Да нет, ты в общем-то права.
— Ну вот, опять. Слушай, — королева остановилась. — Я не могу делать тебе какие-то поблажки. И даже позволить тебе говорить со мной на людях так, как мы обычно говорим, не могу. Но ты мой друг и, Темнейший побери, ты единственный человек, которому я полностью могу доверять.