— Почему же?.. Как по мне — он знал, что ты справишься. И ты справился. Именно поэтому мы сейчас пьём вино, а не плывём на северные острова.
— Нет, Жози, я не справился, — Тальф покачал головой. — А Хейлер… Он просто устал и свалил всё на меня.
— Не говори так! Тогда, получается, отец тоже предал меня.
— Ну уж нет! — запротестовал Тальф — У вас всё было по-другому.
— Давай-ка сменим тему! — Жози одним махом допила бокал и спрыгнула с кровати. — И вообще, я хочу танцевать!.. — она задвигалась рывками, изображая что-то, похожее на вальс, только без партнёра. — Тр-рам-там-там-там!.. Поворот!.. — девушка неловко взмахнула рукой и смахнула со стола несколько зелий.
— Жози, не надо! — напрягся Тальф.
— А ты заставь!.. — засмеялась девушка и продолжила. — Та-дам! Та-дам! Та-дам!.. Поворот!.. — коллекция магистра уменьшилась ещё на несколько пузырьков.
— Жози!
— Та-та-та-та-а-ам!.. — по полу зазвенели осколки хрустальной призмы.
Разъярённый Тальф вскочил с кровати, одним прыжком оказался рядом с Жози и схватил ей за запястья:
— Хватит!.. Что ты творишь?
— Ух… — лицо девушки раскраснелось. Она тяжело дышала и глядела на Тальфа снизу вверх. Горячая и притягательная — от её близости и пьянящего запаха её волос голова кружилась сильнее, чем от вина. — Ничего себе! Когда ты так смотришь… Это так…
В следующее мгновение Тальф сделал то, чего сам меньше всего от себя ожидал — склонился над Жози и горячо поцеловал её приоткрытые губы.
Поцелуй вышел длинным, мокрым и неумелым, но, когда он закончился, девушка сама потянулась, чтобы его повторить.
Потом была кровать, неуклюжие попытки раздеться, снова поцелуи — всё горячее и горячее — сладкий туман в голове и нежные прикосновения. Тальф потерял контроль, полностью отдавшись страсти, и пришёл в себя лишь когда Жози остановила его и попросила:
— Только не торопись, ладно? Я ещё никогда…
Юноша взглянул на неё, взволнованную и напуганную, такую непохожую на саму себя, и осторожно двинулся ей навстречу, едва не теряя сознание от нахлынувшей волны нежности.
К сожалению, удовольствие не продлилось долго.
Несколько минут спустя Тальф уже сидел на краю кровати, совершенно не зная, как себя вести. Дыхание никак не успокаивалось, сердце бешено перекачивало кровь, а голова шла кругом — никак не верилось, что всё это было наяву.
— Ещё вина? — предложил он, чтобы заполнить молчание.
— Уф, давай. Может, хоть так у меня там перестанет болеть.
— Ой, — смутился юноша. — Прости.
Жози негромко засмеялась:
— Ну и дурак же ты.
Тальф смущённо замолчал и сидел, уставившись в стену и пытаясь привести мысли в порядок.
«А ведь это очень удачный момент», — прозвучал в его голове знакомый голос.
Юноша дёрнулся.
— Что такое? — нахмурилась Жози.
Патриций вздохнул с показным разочарованием:
«Ну вот, ты всё испортил».
— Я… Кое-что забыл! Секунду! — полуодетый Тальф выскочил из комнаты и умчался в тёмный подвал, где споткнулся о брошенную метлу, наткнулся пяткой на осколок стекла и чуть не взвыл от боли.
«Если ты мне что-то отвечаешь мысленно, то я не слышу, — любезно пояснил демон. — Так что говори вслух».
— Мы же договаривались! — прошептал Тальф.
«Да. Но я не читаю твои мысли, так что всё честно».
Некромант выругался.
— Но ты причиняешь мне вред!
«Неправда. Вред — это если бы я насылал тебе жуткие видения и медленно сводил с ума. А сейчас я приношу тебе лишь пользу, указывая удобный момент».
— Это несправедливо! Ты не должен вообще никак…
«Это третье желание?» — осведомился Патриций.
Тальф вздохнул.
— Нет.
«Тогда не смей обвинять меня в несправедливости и нарушении договора, мальчишка. Я знаю правила. И, кстати, раз уж мы заговорили о нашем дельце, не могу не сказать — ты упустил столько возможностей спасти свою бессмертную душу, что мне начинает казаться, будто ты сам хочешь попасть ко мне в когти».
— Угу, надейся, — буркнул юноша.
«Мне нет нужды надеяться. Просто помни, что я жду твою душу с распростёртыми объятьями, если ты решишь проявить благородство и пожертвуешь собой ради подруги. А теперь — ещё и любовницы».
— Ты дал мне три месяца, вот и заткнись, — огрызнулся Тальф.
«Я-то заткнусь, — усмехнулось чудовище. — Но потом отыграюсь за каждую грубость и каждое пережитое унижение. Время идёт, магистр. Помните об этом».