— Клаус!
— Да?
— Во-первых, это отвратительно. А во-вторых, остановись, мне нужен ответ.
— Ладно, — нехотя оторвался от воспоминаний крыс. — Выкладывай, что там у тебя…
Тальф выложил.
Клаус принялся очень гнусно хихикать:
— Я не подслушивал, но догадывался, что… хе-хе, ну ты понимаешь.
— Понимаю.
— Ну, что твой нефритовый жезл посетил врата наслаждения…
— Ох, прошу, не надо.
— …что твой кинжал обрёл ножны…
— Клаус!
— …что твой таран справился с воротами замка…
— Перестань!
— …твой магический посох…
— Пожалуйста, хватит, — взмолился магистр.
— Ла-адно, — сжалился крыс. — Слушай, я не могу сказать, как тебе воспринимать всё то, что происходит между тобой и её величеством. В принципе, она права, что разделяет личную жизнь и обязанности королевы. Но меня кое-что беспокоит.
— Что?
— Раз уж ты побывал с королевой в одной постели, то теперь ты — фаворит. Хочешь ты того или нет. Из этого положения можно извлечь много пользы — особенно если хорошо ублажать её величество… Ой, не кривись! Как маленький, ей-богу! Так вот, польза — это дело хорошее, но есть и обратная сторона — у тебя могут появиться враги, о многих из которых ты даже не будешь знать.
Тальф подумал, что врагов у него и так везде навалом.
— Ну и самое главное, — крыс подкрутил передними лапками усы, — за фавором может последовать опала. И это будет самый страшный исход. Так что будь осторожен и внимательно смотри по сторонам. А если вспомнить Борислава, то и вверх на всякий случай поглядывай.
В башне Хейлера гремели слова на древнем языке. Прочные кожаные ремни еле-еле могли сдержать мертвеца, тело которого сводило страшной судорогой. Чёрные молнии били из пола и, проходя сквозь мёртвую плоть, уходили в потолок, оставляя на дереве обугленные пятна.
— Ты!.. — от голоса Тальфа тряслись стены. — Свободен!..
Покойника тряхнуло так, что ремни всё-таки не выдержали и тело, описав дугу, тяжело плюхнулось магистру под ноги.
Какое-то время юноша простоял, тяжело дыша и пытаясь унять головокружение, а затем бросился помогать мертвецу подняться. Атис удивлённо осмотрел себя и зачем-то ощупал.
— Воля… — глухо произнёс он. — Ко мне вернулась воля!
— Да, — кивнул Тальф. — Простите за всё, что…
Атис не дал договорить и влепил Тальфу пощёчину — наотмашь, тыльной стороной ладони.
Онемевшая мёртвая рука была холодной и твёрдой, как дерево.
Юноша едва не полетел на пол — удар старика был крепок.
— Как же так можно-то, а? — воскликнул покойник, схватившись за голову.
— Уф… — Тальф потёр щеку. — Ладно, я заслужил.
— Я вас спрашиваю, как же так? Я же воевал! Кровь проливал! А вы со мной как? Думаете, я позволю с собой так вот обращаться? Знаете, вы кто после этого? Не магистр вы, а… — Атис запыхтел от натуги, пытаясь придумать оскорбление. — Негодяй! Вот вы кто! Не магистр, а негодяй!
— Ну, может, и негодяй, — проворчал Тальф. — А может, у меня не было другого выхода.
— Да какой выход? Какой выход? Вы ж нас всех — в рабство! А я, между прочим, за королевство воевал!..
— Да королевство мне и приказало это сделать! — рявкнул Тальф.
— Ага, как же, — Атис скрестил руки на груди. — Так я и поверил!
— Поверил, не поверил — мне всё равно. Идите отсюда! — юноша указал на дверь.
— А вот и пойду! Бандиты! Думали, раз освободите, так я останусь, а вот шиш вам! — старик показал этот самый шиш. — Разбойники! Я королеве напишу! Я всем колдунам расскажу кто вы есть!..
Тальф скривился:
— Ага. Дверь вон там.
Когда причитания Атиса скрылись где-то внизу, магистр упал в кресло и спрятал лицо в ладонях. Не то, чтобы он ждал от Атиса горячей благодарности за запоздалое освобождение — но и обвинения с оскорблениями считал явно незаслуженными.
— Эй! Ты здесь? — послышался с пола голос Клауса. — Там Эрик приехал, привёз новые туши. Э-э… Всё хорошо?
— Ага, — рассеянно кивнул магистр. — Сейчас спущусь.
— Кстати об этом, — крыс сел на задние лапы. — Ты бы хоть подъёмник какой-нибудь изобрёл, а то бегать туда-сюда — то ещё удовольствие.
— Тебе надо, ты и изобретай.
— Какие мы недовольные, гляньте-ка, — цокнул языком Клаус. — Тогда можешь переместить меня в тело летучей мыши. Или сам бегать по лестницам.
— Обойдёшься, — проворчал магистр и, забрав листки с записями, поспешил вниз.
Эрик, завидев его, расплылся в насквозь фальшивой улыбке.