— Доброго денёчка! А мы тут, значит, приехали!..
Барышник возглавлял небольшой караван с дохлятиной, но кроме неё к телегам были привязаны уже оживлённые коняги.
Тальф не мог не обратить внимания на последних:
— Это ещё что такое?
— Да мы вот подумали — чего вам силы и всякие припасы тратить? Оживлённые же вам только лучше. За каждую по золотому — так и отдадим.
— Где вы их вообще взяли?.. — юноша пропустил мимо ушей безбожно завышенную цену.
— Ну, как же, — улыбка толстяка стала особенно гнусной. — Смогли, сталбыть, забраться в глухомань самую. Там ещё чего-то можем наскрести. А мёртвые лошадки — так мы с племянниками их…
— Стой! — потребовал Тальф, почуяв неладное. — Лучше молчи. Если меня спросят, не придётся лгать. Значит, золотой? — Тальф вздохнул и прошёлся вдоль вереницы лошадей. Некоторые были в норме, но большинство успели сильно износиться — кости вместо копыт, личинки в мясе, вздутые от газов животы и невыносимый смрад.
— Ну да. И вам экономия и нам прибыток! — с энтузиазмом продолжал Эрик. — Мы-то подумали, что так оно лучше будет.
— Не стоят они золотого, сам знаешь.
— Да вы что такое говорите-то? — притворно оскорбился барышник. — Да я же не рвач какой! Обижаете меня, господин магистр. А сами пойдите-ка по рынку прогуляйтесь да найдите дешевле!
Тальф скривился так, будто зажевал целую горсть клюквы.
— Так ты сам по рынку пройдись — может, кто-нибудь ещё купит!..
Эрик застыл, хватая ртом воздух и не зная, что ответить.
— Золотой за четыре таких клячи. И не говори, что тебе это невыгодно, не поверю.
— Но как же так-то! — возмутился барышник. — Это же убытки сплошные! Мне нечем будет кормить де… — наткнувшись на взгляд Тальфа, Эрик мгновенно замолчал и подобрел. — Ладно, как скажете. Золотой за четыре таких — это тоже неплохо, это тоже справедливо.
— Вот и хорошо. Заводи телеги во двор.
— Так, а это… А оплата когда?
Тальф полистал записи.
— Деньги из дворца пока не привозили.
Барышник всплеснул руками:
— Ну не-ет, ну так не пойдёт, ну что же это такое, мы, значит, должны тут…
— Ой, заткнись ради Темнейшего, — скрипнул зубами Тальф. — Да, денег нет. Но будут.
Толстяк сложил руки на груди:
— Нет уж, мастер колдун, мы на это согласиться не можем. Мы свои деньги в это предприятие, сталбыть, вложили, а вы нам что? Обещания? Нет, нельзя так, не могу я так поступить, — было заметно, что барышник очень хотел ввернуть привычный пассаж про голодающих деток, но был вынужден себя сдерживать.
— Эрик, — позвал Тальф.
— Да?
— Как часто ты меня обманывал?
Вопрос оказался неожиданно сложным. Барышник вывалил в ответ целую кучу слабо связанных друг с другом слов, призванных выразить возмущение, но Тальф быстро их прервал:
— Хорошо. А как часто я тебя обманывал? — в тишине можно было услышать, как урчат наполненные газом животы оживлённых лошадей. — Вот то-то же. Я привезу деньги, просто подожди.
— Да я верю вам, мастер колдун, верю… Просто знаете… Расписочку бы… На всякий случай! Просто чтобы не возникло всяких недоразумений.
Тальф поморщился, но расписку написал — тут же, оторвав кусок от наименее важного из документов.
— Доволен?
— Да! Да, ваша милость, довольнее некуда! Прикажете заводить?
— Прикажу.
Но на следующий день денег из казны так и не прислали — и на следующий тоже. Эрик спокойно принял ещё одну расписку, но третью взял, устроив грандиозный спектакль с заламыванием рук и воплями о том, что все вокруг только и ищут повод как обмануть его, честнейшего человека.
Экипаж Тальфа катился по улицам Гримхейма, а сам магистр чувствовал какое-то нездоровое напряжение. Вроде с виду ничего особо не поменялось, но и у человека с лихорадкой внешние изменения были незначительны — покраснение щёк и дрожь, а вот внутри…
Ощущение приближающейся войны стало почти осязаемым. Мальчишки-газетчики выкрикивали вместо заголовков какие-то лозунги, на домах появились флаги и вымпелы, а по центральной улице медленно тащилась колонна солдат, за которой мёртвые клячи тащили пару старых пушек. Не в пример гренадерам Альбрехта, этих пехотинцев нельзя было назвать бравыми — скорей, они были похожи на бойцов, которых выделяет государство, если нет денег на нормальных, и в целом соответствовали лошадям, которых поставлял двору Тальф.
Но горожане встречали их как героев — останавливались, махали руками и выкрикивали приветствия. Девушки дарили солдатам цветы, а старики втихую совали им кисеты, бутылки и бумажные свёртки с пятнами жира.