Тальф подумал, что ослышался.
— В поле?
— В поле, — подтвердила королева. — Это где трава зелёная, цветочки всякие, кузнечики, птички-зайчики и прочая, чтоб ей провалиться, природа. Поле!
— Но зачем?..
— А вот представь… — королева говорила прямо в деревянную столешницу. — Выйду я в самую середину. Никого-никого вокруг, только лесок вдалеке. И как заору!.. — Тальф дёрнулся, когда Жози действительно заорала. По дворцу разнеслось очень грязное ругательство, в котором упоминалась некая мать. — …И только птицы с веток сорвутся.
— В лесу?
Жози глубоко вздохнула:
— В лесу.
— Тебе нужен помощник, — решительно сказал Тальф, садясь на стол рядом с её величеством. — Иначе ты загнёшься тут без всякого толку.
— Ага, как же, — девушка не поднимала головы. — Был у меня один помощник. Ты его помнишь, Вильгельмом звали.
«Ого, — с уважением подумал Тальф. — А он, оказывается, много на себе тащил».
— Позвать назад не думаешь?.. — усмехнулся он.
— Будешь так шутить — казню, — даже самый точный прибор не зафиксировал бы в голосе королевы и тени иронии.
— Но что-то же надо делать!
— Надо… Знаешь, ты был прав.
— Когда?
Жози подняла голову, откинулась на спинку стула и потёрла красные воспалённые глаза:
— Нас предали. Свалили неподъёмную задачу. Это просто невозможно…
— Так-так-так, погоди! — замеченные нотки упадничества нужно было удавить в зародыше, пока они не пустили корни — иначе вытравить их будет куда сложнее. — Мы справимся. Просто ты всё тащишь на себе, а так нельзя.
— Ой, я смотрю, ты у нас большой знаток, — съязвила девушка. — А кто вместо меня будет тащить это? Нет, задам вопрос по-другому — кому можно доверить тащить всё это? Моего отца предал лекарь. Лекарь! Понимаешь? Человек, которому было доверено самое ценное в Гримхейме — жизнь и здоровье короля. Вот и скажи — кому из всей этой дворцовой своры я могу доверять? Особенно, учитывая то, что многие были связаны с Вильгельмом и многое потеряли, когда я отправила его в отставку.
— Кассиану, — выпалил юноша первое, что пришло в голову. Жози молчала, вопросительно глядя на него — видимо, ждала, когда Тальф разовьёт мысль. — Он — единственный, кто поддержал нас, когда все отвернулись. Если ему нельзя верить, то я не знаю, кому вообще можно.
Королева побарабанила пальцами по столу.
— Интересная мысль. Спасибо! — улыбнулась она. — Кстати, а ты зачем вообще пришёл?..
Глава 28
А на следующий день улицы будто взорвались.
Весь взбудораженный Гримхейм кричал: «Война!» Но это был крик не ужаса, а охотничьего азарта.
По пути в Мрачный замок Тальф глядел в окно экипажа, слушал, как надрываются мальчишки-газетчики и уличные ораторы — и не чувствовал совершенно ничего, кроме усталости и пустоты.
Клаус же наоборот — был крайне возбуждён и скакал по всему экипажу.
— Ох, я бы им… Жаль, что я крыса! О, как жаль! Сел бы на своего верного коня, выхватил саблю и галопом прямо на вражеское каре!.. Доскакал и ка-ак врубился бы в… — экипаж покачнулся и крыс, ойкнув, свалился на пол.
— Что такое каре? — равнодушно спросил Тальф.
— Пф, — это был особый вид «Пф», доступный только тем, кто прошёл военную службу. — Построение такое. Четырёхугольником.
— М-м… А почему бы его не называют четырёхугольником?..
Вопрос сломал крысиные мозги.
— Но тогда… Эм… Не будет… Ай, ну тебя! Что б ты понимал вообще!
В тот же день Кассиан заходил к Тальфу и горячо благодарил, обещая взамен, как он завуалированно выразился: «Всяческое содействие и способствование».
При этом он во время разговора всячески подмигивал, хихикал, потирал руки и вообще вёл себя как рыночный жулик, которому открылась возможность обмануть кого-то на пару грошей.
А потом все оставили магистра в полном покое.
Это было удивительно, но сам Тальф воспринял это как должное.
Все последующие дни он чувствовал себя так, будто находился в стеклянном пузыре, внутрь которого ничто не могло пробиться — ни сотрясающие весь мир события, ни, тем более, какие-то мелкие ежедневные дела.
Спустя неделю Гримхейм пышно праздновал первую крупную победу, а Тальф, сидевший в башне магистра за книгами, лишь морщился, когда хлопки фейерверков отвлекали его от чтения.
Он сильно продвинулся в переводе древней книги, которую изучал дома, придумал пару мелочей, немного упростивших оживление лошадей и как следует взялся за изучение боевых заклинаний. Это оказалось очень интересным, ведь для того, чтобы полноценно использовать какую-либо из стихий, её нужно было понять и подчинить себе, а для этого требовалась недюжинная воля. Хейлер был частично прав — для того, чтобы кидаться огненными шарами не нужно было много ума, с этим справился бы и неграмотный ярмарочный артист. А вот истинное управление огнём: без заклинаний, а напрямую, воздействуя на чистую силу собственной волей, требовало знаний, характера и самообладания.