А по вечерам к нему приходила Жози — всклокоченная, нервная и кипящая злой энергией, и уходила уже под утро, непохожая саму на себя, удивительно спокойная и улыбающаяся. Тальф подозревал, что это не столько из-за его умений, сколько из-за того, что после их забав королева засыпала как убитая, но, надо сказать, что каждая их встреча была лучше предыдущей.
С каждым разом они всё лучше узнавали друг друга. Казалось, что не может быть ещё острее, ещё жарче, ещё чувственней, но неизменно оказывалось, что может — и когда они, уставшие и довольные, молча лежали в обнимку, Тальф мысленно сотни раз произносил: «Я люблю тебя», но ни разу не сказал этого вслух, боясь, что магия исчезнет.
Казалось, мир замер в равновесии и Тальф боялся даже вздохнуть, чтобы ненароком не повлиять на невидимые весы. Он знал, что рано или поздно всё изменится, но всё равно оказался не готов, когда это случилось.
В тот вечер Жози ввалилась в его комнату пьяная вдрызг. Она и раньше приезжала навеселе, но сегодня явно перебрала.
— Сволочи! — громко ругала она кого-то. — Гады! Мерзавцы! Свои-ми бы руками!..
Тальф спросил, что случилось, и усадил Жози на кровать.
— Альбрехт! — это имя, выплюнутое вместе с ядом и ненавистью, чуть не превратило воздух в комнате в кислоту. — Перешёл на сторону южан. Со своими головорезами!.. Не захотел, понимаешь, наступать в одиночку! Посчитал, что я собралась его убить!.. Ну, может, я и собиралась, но у него был приказ!
— В смысле собиралась?
— А… Есть там один форт. В отдалении от основных дорог. Там укрепились хорошо, много пушек. Наши сперва попробовали его взять, но отошли и решили осадить. Он и не нужен был, но я приказала Альбрехту его взять. А этот подлец взял и сбежал!.. Ещё и воззвание составил…
— Что за воззвание? — Тальф почувствовал, как рука девушки начала гладить его по бедру.
— Ооо, — рука сжалась так, будто вместо ноги магистра сжимала горло предателя. — Он там всякого понаписал. Призвал остальных идти за ним. Говорил, что эта война — самоубийство для Гримхейма. И ещё напоминал генералам, что все они подчиняются взбалмошной девчонке. Девчонке!
Тальф ойкнул и погладил Жози по ладони, чтоб она ослабила хватку.
Девушка уткнулась Тальфу в плечо:
— Я же не взбалмошная девчонка?
— Не-ет, ну что ты, — поторопился утешить её Тальф.
— Но к Альбрехту прислушались и кроме него сбежали ещё люди… Ты уверен?
— Конечно, — с Жози иного ответа и быть не могло, если только юноша не мечтал окончить свою жизнь на плахе.
Девушка всхлипнула, затем ещё раз — и Тальф тут же захотел оказаться где-нибудь подальше, пусть и наедине с каким-нибудь опасным умертвием. С женскими слезами он пока не имел дела, и они приводили его в панику.
— Ну что-о ты, ну что-о такое… — заговорил он, мысленно выругав себя за тон: тот лучше бы подошёл при общении с хнычущим ребёнком. Он обнял девушку покрепче и потянулся своими губами к её губам, но Жози быстро вывернулась, вскочила и, размахнувшись, влепила пощёчину.
— Эй! — боли не было, зато удивления и обиды — хоть отбавляй. — За что?..
— Когда ты собирался мне сказать?!
— О чём?.. — ошеломлённый Тальф действительно не понимал, в чём дело, но королева ему не поверила:
— Ты сам знаешь!
— Да не знаю я ничего!..
И тут в их разговор встрял ещё один беззвучный голос, заставивший Тальфа дёрнуться и побледнеть:
«Она имеет в виду наш договор».
— Ага! — торжествующе воскликнула девушка. — Ты тоже слышишь! Я не сумасшедшая!
— Жози, погоди, это…
— Я всё знаю!.. И когда ты собирался это сделать, а? — спросила она с вызовом. — В какой момент? Когда мы будем обниматься, и я не буду ничего подозревать?
— Я не…
— А я-то, дура, думала, что тебе можно верить! Никому нельзя, а тебе — можно…
— Жози, я…
— Взять бы тебя, да посадить живьём в самый сырой и тёмный рудник, — королева не давала рта раскрыть. — Ой, дура я…
— Жози, я ничего тебе не сделаю, клянусь! — улучив момент, Тальф вскочил с кровати и попытался обнять девушку, но та ловко вывернулась, попутно лягнув его в лодыжку. — Ай!.. Да, демон вынудил меня пойти на этот договор, но я не смогу, просто не смогу причинить тебе вред!