— Да хватит уже лгать! — королева зарыдала в голос. Растрёпанная, пьяная, пахнущая вином и мокрыми волосами. — Не сможет он! И будешь вечно мучиться? Чушь!
— Да! Да, буду! Потому что… Потому что люблю тебя! — выпалив это, Тальф густо покраснел, а Жози на мгновение перестала плакать.
— Нет, — прошептала она, покачав головой. — Не верю… Не верю! И видеть тебя больше не хочу!
От прощального хлопка двери разом звякнули все склянки с зельями. Тальф стоял, окаменев, и не мог пошевелить даже мыслями.
Через две секунды в углу зашуршало и из дырки в стене выкатился взъерошенный Клаус.
— Ты чего там натворил? Её величество меня чуть не раздавила. Так топала, ух… Было бы проще закрасить, чем отчистить.
Не оправившийся от шока Тальф в нескольких словах обрисовал ситуацию.
Клаус чуть не взвыл:
— Так чего ты стоишь, рот раззявив?! Быстро за ней!
— Но…
— Он ещё и спорит! Останови её! Что хочешь делай! Если она уедет, то всё!.. БЕГОМ! — рявкнул крыс, и юноша сорвался вслед за Жози.
Он пронёсся через дом, чуть не скатился кубарем с крыльца и увидел страшное — экипаж королевы выезжал через ворота.
— Сто-ой! — закричал Тальф и ринулся вслед, но уже знал, что это напрасно — потягаться в скорости с лошадьми ему не светило.
Выбежав на улицу, он смотрел вслед удаляющейся карете, сжимал кулаки в бессильной злобе на самого себя и молился, чтобы утром Жози остыла и выслушала его.
О сне после такого потрясения не могло идти и речи.
Тальф бродил по дому как загнанный зверь и порывался поехать во дворец вслед за Жози, но Клаус на эту идею лишь покрутил пальцем у виска и сказал, что магистр и раньше был не особо умным, а теперь окончательно отупел.
Чтобы хоть чем-то себя занять, Тальф написал с десяток писем для Жози. Ему казалось, что итоговый вариант идеально описывал его мотивы и чувства, но Клаус, прочитав, вздохнул, как глубоко разочарованный человек и сказал, что если это окажется в руках королевы, то их повесят ещё до рассвета.
Крыс вызвался помочь надиктовать нормальное письмо и Тальф согласился, но после фразы: «Я помню, как твои алебастровые бёдра трепетали, как пойманные форели» понял, что это плохая идея.
Письмо он в итоге написал сам, сократив и упростив многие моменты и даже Клаус не нашёл, к чему придраться.
Заветный конверт, от судьбы которого во многом зависела его судьба, он вручил Бориславу с наказом лично передать его королеве, а затем ехать к Леонтине с длинным списком необходимых ингредиентов.
— Но что, если она спит? — уточнил домоправитель.
— Я не знаю точно, но почему-то кажется, что она бодрствует по ночам. В крайнем случае разбудишь, дело крайне важное.
Клаус вскарабкался на плечо, заглянул в листок и присвистнул:
— Адская кислота? Убер-известь? Что ты задумал?
Тальф крепко стиснул зубы от ненависти и сказал громко и уверенно, зная, что Патриций его услышит:
— Я задумал убить эту тварь.
Спустя несколько часов красноглазый Тальф склонился над столом. На нём, сбоку от наполовину переведённой книги в деревянной обложке, стоял костяной пузырёк с широким горлышком. В руках некроманта пульсировала зелёным светом малюсенькая склянка с чем-то, похожим на сопли. Смертоносные и сверхъядовитые сопли, капля которых могла прожечь землю вплоть до скального основания и как следует углубиться в оное.
В комнате нельзя было и шагу ступить — Тальф вытащил из пыльных углов все свои стеклянные приспособления для нагрева, смешивания, охлаждения, возгонки и ещё Тьма знает, чего, и соединил всё это в длиннющего уробороса, голова которого соединялась с его же хвостом.
Также в комнате нельзя было нормально дышать, несмотря на открытое окно — слои воздуха разных цветов и запахов застыли, как коржи в огромном торте, и никак не желали ни перемешиваться, ни выветриваться.
— Ладно, я-то мёртв, — Клаус морщил нос и тёр его лапками. — Но ты-то чем здесь дышишь?..
— Энтузиазмом, — буркнул Тальф. — Не отвлекай, ответственный момент.
Капля зелёной жидкости вытянулась в нить и неторопливо, с чувством собственного достоинства, перетекла в костяную бутылочку. Пару мгновений ничего не происходило, а затем в потолок ударил фонтан белой пены, который тут же застыл, с треском сломался у основания и упал Тальфу на голову, попутно опрокинув чернильницу.
— Ар-р! — некромант схватил первый попавшийся клочок ткани (это оказался его собственный носок) и бросился вытирать чернила. — Древнейший труд!.. Древнейший!..