В генеральской голове заскрипели шестерёнки. То, что он слышал, было совершенно правильно и логично с одной стороны, но в то же время военный понимал, что над ним сейчас очень жестоко посмеялись.
Голоса зазвучали громче, послышался смех. Гросс взбесился — мало того, что в его голове появились мысли, так теперь им ещё и мешали:
— Да замолчите вы! Вы! Ма-алчать!
— У-у-у, — протянул сидящий на плече Клаус.
— Да, так вы с ними не подружитесь.
— Я? — оскалился начальник. — Я-то подружусь. И с ними подружусь и особенно с вами! — прошипел он. — Королеве будет доложено о вашем поведении. И вместе с ней мы подумаем, считать это предательством или нет! По-дру-жусь, а?! — повернулся он к полковникам. Те закивали, выражая полную поддержку. — Сейчас мы вернёмся во дворец, возьмём людей, вернёмся сюда и так с ними подру…
Во дворике замка установилась мёртвая тишина. Взгляды мертвецов скрестились на генерале. Ладони некоторых светились — синим, зелёным, фиолетовым.
— Горько слышать, что вы в моём — ха! — поведении заметили предательство. Вы в своём праве, можете и с её величеством переговорить, и с людьми сюда вернуться, но как по мне, — Тальф панибратски похлопал генерала по плечу и улыбнулся, отчего тот позеленел от ярости, — лучше будет, если вы попробуете с ними договориться.
— Тебе не страшно? — спросил Клаус, когда потрясённый генерал со сворой всё-таки сломал об колено свою гордость и удалился в один из залов для переговоров с колдунами.
— Ну как… — прищурился Тальф. — Формально я выполнил указания Жози.
— Ага, Жози ведь у нас такая формалистка, — съязвил крыс.
Магистр вздохнул:
— А что мне остаётся?..
— Помогать ей, выполнять её приказы и вообще рвать попку на королевской службе, — Клаус хихикнул. — И надеяться, что её величество смилуется.
— Я и так помогаю ей, — насупился Тальф. — И по-прежнему считаю её своим другом.
— Да, но ты не хотел пускать гвардию обратно. И колдунов, будем честны, не передал.
— Потому что гвардейцы — ты сам видел — вконец отбились от рук. А колдуны… Они не моя собственность.
— А чья? — усмехнулся Клаус. — Кто спрашивает мертвечину? Или есть какой-то негласный свод правил?
— Я спрашиваю, — твёрдо ответил Тальф. — Лично я. Нет никакого кодекса, просто эти колдуны умерли и оказались в Ковенанте в том числе и по моей вине. И просто отдать их, погрузить в те скотовозки… — юноша помотал головой. — Это было бы неправильно.
Крыс громко хмыкнул:
— Очень благородный порыв, да. Правда, боюсь, если бы ты не посыпал тех колдунов золотом как следует, они сожгли бы тебя живьём. Или чего похуже. Кстати, а что с Бориславом?
— А что с Бориславом? — эхом отразил вопрос юноша.
— Он — твоя собственность?
— Сейчас — да. Мне нужна его помощь.
— Вот мы и подобрались к вопросу, который меня давно беспокоил! — торжествующе воскликнул крыс, приподнимаясь на задних лапках.
— Я знаю, о чём ты, — скривился магистр. — Можешь даже не задавать этот свой вопрос. Тут вот в чём дело — общего кодекса, конечно, нет, но у каждого колдуна он свой — и тут уж ничего не поделать. Борислав, кстати, будет свободен. После того, как я умру.
Повисла неловкая пауза.
— Ладно, — смутился крыс. — Замнём тему.
Тальф равнодушно пожал плечами:
— Как хочешь. А к чему ты вообще завёл этот разговор?
— Да просто хотел, так сказать, выяснить общий курс. С королевой мы или нет.
— Да знаешь… — погрустнел магистр. — С одной стороны мы, конечно, по-прежнему с королевой. Но с другой — мы теперь сами по себе.
Глава 31
Тальф стоял на высокой табуретке.
В одной руке он держал банку с бурым порошком, похожим на высохшую землю, а в другой — фонарь, свет которого освещал внизу что-то похожее на разрытую клумбу: какие-то комья, куски, лоскуты, наросты и выросты.
А кроме этого фонарь во все стороны не освещал вообще ничего — Тальфа вместе с сидящим на плече Клаусом окружала сплошная гулкая темнота. В отдалении что-то звонко капало.
— А теперь… — Тальф занёс банку с порошком над “клумбой”. — Осторожненько…
— А ты точно всё отмерил? — беспокоился крыс.
— Точно! — от напряжения магистр мог говорить только шёпотом. — Так… Заново. Осторо…
— Рука не дрогнет?
Это под потолком подхватило и понесло вдаль: “ать… ать… ать…”
— Ты можешь не мешать? — прошипел Тальф и приготовился в третий раз — склонился над клумбой с вытянутой рукой, в которой жирно поблескивал бок банки. — Так! А теперь мы совсем немно… — табуретка покачнулась, магистр пошатнулся вместе с ней, но секунду спустя восстановил равновесие.