— Фу ты!.. — фырчал перепуганный Клаус. — Было б сердце — разовалось бы. Как там?
Тальф взглянул на банку. Она была почти пуста.
— Ой.
— Ой?!
Вместо ответа Тальф спрыгнул с табуретки и припустил к выходу, бросая и лампу и банку с порошком. Юноша летел вперёд, захлёбываясь и чувствуя загривком, как во тьме начинает ворочаться что-то большое, скользкое и агрессивное.
На плече подбрасывало Клауса, который вцепился в ткань накидки всеми лапами и зубами, причём, последнее не мешало ему шепеляво площадно ругать всех на свете колдунов с их проклятыми придумками, чтоб им пусто было.
Времени было мало, но Тальф, подгоняемый ужасом, всё-таки успел.
В тот момент, когда за его спиной зажглось багровое пламя и два зелёных глаза, магистр выбежал из зала, захлопнул тяжеленную дверь, обитую железом, и уронил в пазы стальной засов.
Мгновением спустя подземелье вздрогнуло, и металл двери моментально раскалился, нагретый тугой струёй пламени.
Едва юноша позволил себе выдохнуть (это был о-очень долгий выдох), как его сердце снова чуть не выскочило из груди — на него смотрел Кассиан.
Его глаза ещё не достигли размера чайных блюдцев, но вовсю к ним приближались.
— Это… — ткнул он пальцем на дверь. — Это что?
Тальф заслонил её своим тщедушным телом:
— Ничего!
— Ладно… — похоже, Кассиан решил, что будет проще, если ему не будет известна вся правда. — А это ничего не разнесёт Мрачный замок?
— Нет-нет, что вы, — торопливо принялся убеждать его юноша. — Оно скоро успокоится. И стены подземелья крепкие. Нам ничего не грозит. Правда, — он закончил тираду лучезарной улыбкой во все тридцать два зуба.
— Как скажешь… Я хотел поговорить с тобой о переводе книги. Найдётся время?
— Да, конечно, — с облегчением вздохнул Тальф. — Я как раз неплохо продвинулся. Идёмте, я покажу.
Выбравшись на свет из неприметного хода в замковой стене, магистр и ректор зашагали к замку через двор, где кипела напряжённая работа — одни колдуны таскали лошадиные туши, другие обновляли печати и воскуривали необходимые травы, а третьи читали заклинания.
— Тут людно, — в этой фразе Кассиана скрывался намёк на незаданный вопрос.
— Ага. Люди сами пришли, попросили работу.
Ректор неопределённо хмыкнул:
— Рад видеть, рад видеть…
— Что именно?
— То, что Ковенанту начали доверять. Вы произвели на жителей Ямы неплохое впечатление. Правда, попутно вы довели генерала Росса до белого каления, — посмеялся волшебник, — но это можно считать дополнительным плюсом.
— Стараюсь, — пожал плечами Тальф, не зная, что ещё можно ответить. — А как её величество?..
Министр заулыбался:
— Ставит вас в пример. Говорит, вы — единственный, кто не подлизывается и от кого она видит отдачу. Уверен, скоро ваши отношения пойдут на лад.
— Хотелось бы, — помрачнел юноша. — Хотелось бы… А деньги?
— С этим пока туго, — поморщился колдун. — Армия сожрала всю казну и просит ещё. Но я обещал что-нибудь придумать — и обязательно придумаю.
В покоях магистра было прохладно. Тальф с Кассианом склонились над книгой, а Клаус уселся прямо на неё и принялся выкусывать себе что-то в шерсти задней лапы.
— Имя Грушт показалось мне знакомым. Вот видите, — ректор ткнул в символы, написанные одними из первых. — Я покопался в библиотеке, повспоминал и оказалось, что действительно его слышал.
— И кто это? — Тальф превратился в слух.
— Древний учёный, который работал задолго до Карла Славного. Собственно, работал он веков за десять до нас, когда на месте Гримхейма была деревня полудиких охотников. И изучал он очень интересный вопрос… — Кассиан замолчал, явно желая произвести впечатление на собеседника и вынудить его спросить:
— Какой? Какой вопрос он изучал?
— Ни много ни мало, Темнейшего. И в некоторых источниках есть упоминания, что он даже говорил с ним лично.
Тальф приподнял бровь:
— Неужели?
— Источники — дело такое, — развёл руками Кассиан. — В основном, это, конечно, жутковатые легенды и сказания, посвящённые тому, чем Грушт платил Темнейшему за каждый разговор, но кто знает? Может, в них есть доля истины?
— И чем же он платил? — Клаус аж рот открыл от любопытства.
— За первый разговор он принёс ему в жертву своих детей. За второй — жену. За третий — целую кучу гостей, которых пригласил к себе, напоил, а затем начертил вокруг дома печать и поджёг.
— Да уж, — поёжился крыс. — А я говорил, что все колдуны — странные, и верить им нельзя.