Улицы Гримхейма проносились мимо — серые, залитые дождём, безрадостные и пустые. По королевскому указу с городских улиц исчез весь металл: ограды, флюгеры, вывески и даже фонари. Город выглядел как покалеченное тело.
Кое-где, судя по разбитым окнам и витринам, уже успели порезвиться бандиты и мародёры.
Карета миновала горстку новобранцев. Мокрые, одетые в гражданскую одежду и вооружённые как попало (дубинки, мясницкие ножи и пара ружей на всех) они смотрелись откровенно жалко.
На пустой улице по борту кареты что-то стукнуло: в полусне Тальф не обратил на это внимания, решив, что его снова закидали камнями. Такое часто бывало после провала попытки Кассиана объяснить, что Гримхейм призывает на свою защиту всех — и живых, и мёртвых.
Колдунам вообще стало опасно показываться за пределами Ямы — могли вернуться избитые и ограбленные, либо не вернуться вовсе.
Коридоры на подходе к Малому залу оказались заполнены вооружёнными и угрюмыми гвардейцами. Они провожали Тальфа взглядами волкодавов, только и ждущих момента, когда ослабнет цепь.
— А я спрашиваю ещё раз — почему? — едва магистр открыл дверь, до него донёсся голос Жози — неприятный, напряжённый и полный едва скрываемой ярости. В её присутствии Тальфу всегда казалось, что королева разносит не министра, генерала или чиновника, а именно его. И, судя по виду Кассиана в те моменты, некомфортно было не только ему. Жози заполняла собой всё помещение и давила, давила как носорог до тех пор, пока у собеседника не начинали дрожать колени, а из головы не улетучивались все слова и аргументы, вытесненные чувством вины.
Пока в королевстве не нашлось ни одного человека, способного сохранять спокойствие рядом с ней.
На этот раз перепало самому Кассиану: он стоял, вытянувшись по стойке «смирно» — такой старенький, маленький, мокренький — и то и дело поправлял тугой воротничок мундира.
— Ваше величество, — склонил голову Тальф.
— Проходи, — бросила ему королева и вернулась к истязанию министра. — Ответа не будет?
Кроме них двоих в Малом зале было полно придворных и военных. Тальф узнал несколько лиц, в том числе генерала Гросса, который приезжал за колдунами в Мрачный замок.
— Ну почему же, — вяло улыбнулся Кассиан. — Клеве мне рекомендовали как умелого тактика, который знает, как…
— А мне кажется, — Жози особо подчеркнула слово «мне». Если бы она писала его на бумаге, то прорвала бы листок и ещё несколько под ним, — что Клеве никудышный тактик. И как генерал он — дерьмо. Как можно было повторно угодить в такую простую ловушку?!
— Я не уверен, возможно, ситуация…
— Если не уверены — не отвечайте. И вообще, что вы за министр такой — неуверенный. Быть уверенным — ваша работа. Си-ту-а-ция! — передразнила девушка. — Такое могло случиться только в одном случае — если ваш Клеве специально подставил своих людей! Это катастрофа! Катастрофа, понимаете?!
— Что случилось? — спросил Тальф, ощущая, как в груди шевельнулось дурное предчувствие.
— Поражение, — прошипела Жози в его сторону. Очень захотелось отступить куда-нибудь, чтобы между ним и королевой оказалось какое-нибудь прочное препятствие.
— Ох… — голова закружилась, перед глазами потемнело.
— О, не надо этого фальшивого оханья! К тебе мы ещё вернёмся! — пообещала королева. — Значит, так! Приказываю арестовать Клеве и казнить, а после казни — на рудники в полном сознании, чтоб понял… Чтобы всё осознал! Сукин сын!.. Генерал Гросс! Распорядитесь, чтобы его доставили сюда и отдали под трибунал! А остальные войска нужно как можно скорее организовать и отвести к городу. Чтобы его защитить, нам потребуется каждый человек.
Бравый вояка, услышав последние слова, почернел лицом.
— Ваше величество, — негромко пробормотал он. — Только что сообщили — Клеве перешёл на сторону врага со своими людьми. Он атаковал с тыла отступающих и… — генерал быстрым движением стёр пот с взмокшего лба. — У нас больше нет армии. Защитить Гримхейм некому.
В наступившей гробовой тишине Жози подняла дрожащую руку и сняла малюсенькие очки, которыми пользовалась во время чтения.