— Наверху, конечно, где же ей ещё быть?
— А почему не отзывается?..
— А мне-то почём знать? — фыркнул крыс.
— Ладно, пойдём проверим, — Тальф шагнул в темноту, которая мгновенно перестала быть пугающей. Перед ним по полу едва слышно скребли маленькие лапки Клауса. Перед лестницей крыс подобрался и принялся взбираться на ступени смешными высокими прыжками, которые сопровождались громкими «Хэть!» и «Ух!»
Эльма нашлась в своей комнате. Домоправительница стояла в углу без движения, похожая на портновский манекен со странными пропорциями — слишком высокий и худой. Потусторонний свет в её глазах, уставленных в стену, почти померк, но за исключением этого всё было как обычно. В обители бывшей фрейлины, как всегда, царил идеальный порядок. На покрывале заросшей пылью кровати даже армейский сержант не нашёл бы и малюсенькой неровности, ваза с окаменевшей розой покоилась на том же месте, покрытые паутиной книги на небольшой полке стояли в алфавитном порядке.
— Это нехорошо, — крыс понюхал туфлю и громко чихнул.
— Да уж, — буркнул Тальф и осторожно прикоснулся к плечу женщины. — Эльма!.. Э-эй!..
Домоправительница дёрнулась, некромант отпрыгнул, его сердце ударило в груди так, что чуть не вылетело наружу.
— Ох, — женщина помотала головой. Её глаза разгорелись немного ярче. — Да?.. Что?.. — она выглядела полностью дезориентированной и Тальфу пришлось поддержать её под руку. Он хотел посадить домоправительницу на кровать, но натолкнулся на решительный отказ.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил некромант. — Я видел, что ты почти… — он очень не хотел произносить это слово, опасаясь, что тем самым выпустит его в мир и сделает материальным, — почти остановилась.
— Я… Нет, дорогой, что ты, — Эльма вымученно рассмеялась, чему Тальф ни на йоту не поверил. — Всё хорошо. Прости меня, я просто… Просто Его величество умер, и я… — домоправительница замялась. — В общем, я хотела хотя бы ненадолго с ним увидеться.
Некромант покосился на висевший на стене портрет — верней, тёмный квадрат, который был едва различим в темноте. Видеть его не требовалось, Тальф и так знал, как он выглядит — выцветшая за долгие годы краска запечатлела молодого Карла Восьмого в синем драгунском мундире, усыпанном кучей наград. Король ещё не успел раздаться вширь и выглядел не таким могучим, как совсем недавно, но типичные родовые черты были хорошо заметны.
— Точно всё хорошо?.. — переспросил некромант, изо всех сил надеясь, что его успокоят, и Эльма не подвела.
— Да, конечно, — она взъерошила ему волосы и улыбнулась в темноте. — Пойду зажгу огонь и приготовлю тебе что-нибудь поесть.
— А можно пирог? — попросил Тальф и устыдился того, насколько по-детски это прозвучало.
Эльма по-доброму усмехнулась:
— Конечно. Пирог всегда можно.
Вой.
Отвратительно-резкий, как скрип мела по грифельной доске и оглушительный, как удар грома.
Он прокатился над Гримхеймом, как гроза и, казалось, не было ни одного человека, который бы его не услышал. Никакие физические преграды не могли спасти от него или его заглушить: дерево, камень, металл и вата в ушах были одинаково бесполезны. Звук пробирался в самое человеческое нутро, заставляя все органы мелко дрожать, а душу — трепетать от омерзения и ужаса.
Спустя минуту он повторился — и стал ещё сильнее, будто до того неведомое создание лишь прочищало горло.
В домах загорался свет, а перепуганные до полусмерти люди выбегали под дождь в чём были, закрывая уши ладонями и спрашивая друг друга, в чём дело. В мгновение ока улицы оказались заполнены паникующими горожанами, которые не понимали, что происходит и как с этим бороться.
Жуткие вопли повторялись снова и снова, пугая людей до безумия.
Кто-то рыдал, кто-то молился, упав на колени прямо в лужу и подняв лицо к тёмному равнодушному небу, кто-то громко проклинал колдунов, а кто-то тыкал пальцем в сторону дворца, над которым то и дело вспыхивало, отражаясь от облаков, ярко-синее сияние.
Тальф проснулся после первого же вопля — сел в кровати, тяжело дыша и пытаясь унять сердце.
— Ты это слышал? — спросил он у Клауса, который вскочил на спинку кровати и встревоженно принюхивался.
— Конечно слышал! — в тёплом свете ночника было хорошо заметно, как дрожит взъерошенный крыс.
Вопль повторился, и некромант взвыл от боли, схватившись за голову.
— Это нехорошо! — он отбросил одеяло в сторону и сел на кровати, когда всё закончилось. — О, это очень нехорошо…
Пока он одевался и бегал по комнате в одном сапоге, пытаясь найти второй, вой повторился ещё дважды. Каждый раз некромант вскрикивал и пытался заткнуть уши, но звук свербел прямо в мозгу, будто в череп попала жирная муха.