Новоявленный магистр ничего не ответил — лишь опустил голову, пряча лицо под капюшоном.
Глава 12
Разъярённый Тальф выругался и пнул пустой глиняный горшок. Недолгий полёт, удар о стену — и мелкие рыжие осколки посыпались на плотно стоящие рядом друг с другом бочки.
— Лаванда! — в отчаянии выкрикнул некромант и поискал глазами, на чём бы ещё выместить злость. — Проклятая лаванда! Ну куда, куда нам столько лаванды?!
Кассиан, стоявший за спиной беснующегося магистра, промолчал.
Хранилище припасов для колдовства сперва заставило Тальфа порадоваться — после пережитого в казначействе удара он вздохнул с облегчением, увидев забитый бочками подвал. Однако вскоре радость сменилась полным отчаянием — в них не оказалось совершенно ничего подходящего для оживления мертвецов — одна лишь душистая сушёная лаванда.
Не веривший собственным глазам и обонянию, Тальф открывал каждый бочонок, шарил руками внутри, едва не теряя сознания от запаха, и когда выяснилось, что кроме лаванды в хранилище больше ничего нет, рассвирепел.
— Спокойно, магистр, — ректор старался дышать ртом. — Это ещё не конец. Мы что-нибудь придумаем.
— Да! — всплеснул руками Тальф. — Мы найдём озеро, выкинем туда всю эту траву и устроим самую большую в мире расслабляющую ванну!
Кассиан хохотнул.
— Да, нам бы она точно не помешала.
— Что делать?.. — схватился за голову юноша, которому было совершенно не до смеха. — Боги, это же конец. Ни денег, ни ингредиентов, ни жертвенных животных, ни людей — ничего!.. Даже мела нет! Мела, Тьма его побери!
— Деньги — есть, — заметил ректор. — А часть припасов для возьмём в лаборатории при Университете. Их немного, но будет хотя бы с чего начать.
Тальф кивнул:
— Да, спасибо… Но всё равно — остального-то нет! Ничего не готово! Вообще ничего! Это просто… Я не знаю, — молодой человек махнул рукой.
— Давайте просто делать что можем, — предложил Кассиан. — А там разберёмся.
Тальф потёр тяжёлые от усталости глаза и какое-то время помолчал, успокаиваясь.
— Да-да, вы правы. Что нам ещё надо проверить? Конюшни?..
До ушей магистра донёсся топот.
— Господин Кассиан! Вы там?
Юноша узнал голос того самого щуплого студента-посыльного.
— Да! — крикнул ректор и через секунду из-за поворота вылетел, скользя и спотыкаясь на каменном полу, взъерошенный пуще прежнего отличник:
— Там! Ворота! — сбивчиво начал объяснять он, пытаясь унять тяжёлое после бега дыхание. — К нам! Идут! А их! Там!..
— Отдышись, — серьёзно сказал Кассиан.
Нескольких секунд хватило на то, чтобы в речь студента вернулась осмысленность:
— Там, у ворот! К нам идут люди, но их оскорбляют и кидаются всяким! Не пускают к нам, представляете? Не дают пройти! Я видел, как Старому Ири гнилым помидором прямо в лицо попали!
— Что?! — воскликнул Тальф.
— Это всё его светлость, граф фон Веттин! Он на балконе «Жуткого грота» стоит со своими дамами и выступает перед всеми!
— Вот же… — стиснул зубы некромант. — И что, много народу его слушает?..
— Очень!
— Пошли взглянем! — Тальф решительно направился в гулкую темноту коридора.
Юношу нагнал обеспокоенный Кассиан:
— Что вы собираетесь делать?
— Что смогу.
Подъём на стену замка чуть не стоил Тальфу сломанной шеи: высокие и скользкие каменные ступени, отполированные за сотни лет, будто сопротивлялись, не желая пускать некромантов наверх. Для того, чтобы подняться, понадобилось некоторое количество усилий и ругательств, но колдуны справились — и вскоре уже стояли на холодном ветру между зубцов крепостных стен.
Мелкий дождик поливал выветренные камни, в щелях между которыми уже проросла сочная зелёная трава, небольшую площадь перед воротами и плотно сбитую толпу, которая выглядела как жирная чёрная клякса. Она ворочалась и волновалась, как единое живое существо, время от времени вскипая криками и вздрагивая поднятыми к небу лицами.
Прямо напротив ворот замка, на деревянном балконе «Жуткого грота» — почерневшей от времени гостиницы с пивной на первом этаже — стоял фон Веттин в роскошном белом одеянии, расшитом золотыми солнцами. У ног графа привычно увивались шипящие и стонущие от вожделения дамочки.
Вампир что-то говорил, но ветер приносил лишь обрывки слов, произнесённых с уверенностью и точно отмеренной долей праведного гнева — и чёрная толпа внимала графу с тем же подобострастием, что и его жёны.