— Да недавно было! Недавно я его видел-то, ваша милость! Я помню, хотите покажу? Уж забиться-то в нору мы всегда успеем!
Кассиан замешкался. Взглянул на Атиса и вновь на артефакт в руках.
— А где этот ход?
— Дык в подвале, — старик ткнул пальцем вниз, очевидно, подозревая, что ректор не знает, где находится подвал.
— Ну да, где же ещё… А если точнее?
— За старым арсеналом коридорчик длинный, вниз уходит. Он ведёт в старую выработку, где камень, сталбыть, брали для строительства. Там пройти по штольне, подняться повыше, повернуть налево, а затем направо — и попадём прямо в подвал дома, его ж фундамент прямо на шахте стоит! — волшебник сопровождал рассказ активной жестикуляцией — его руки изгибались под самыми неожиданными углами.
— Хм… — задумался Кассиан. — Арсенал… Не помню.
— Пойдёмте-пойдёмте, я покажу!
— А что, если коридор завален? Я лично в своё время давал указание проверить подземелья. К тому же как-то не верится — тайный ход, о котором никто не знает…
Атис улыбнулся:
— Так проверяли-то, поди, ваши люди, а не вы. Может, и оставили чего. Для своих, так сказать, потребностев.
— Потребностей, — автоматически поправил его Кассиан. — Не знаю, всё равно эта идея мне не нравится.
Тальф понял, что настал его черёд повлиять на ситуацию:
— Может, всё-таки попробуем? Двери и окна в любом случае запечатаем, пусть думают, что мы остались тут. Да и затеряться в подземельях, в случае чего, будет проще. А если не найдём проход, о котором говорит Атис, то Клаус поможет найти другой выход или отправить весточку королеве.
Ректор поморщился:
— Королеве… Эх, ладно, будь что будет. Выходим, пока есть время. Атис, ведите.
Старик вытащил из вазочки остатки печенья, рассовал его по карманам и сообщил, что готов идти хоть на край света. Клаус запрыгнул Тальфу во внутренний карман мантии и свернулся в толстенькое и тяжёлое колечко.
— Вот что, — сказал Кассиан безмолвному мертвецу в ливрее. — Пока нас не будет, сделай уборку. Тихо себя вести не надо — ходи туда-сюда, занимайся делом, словом, давай понять, что мы ещё в башне.
Голова покойника склонилась в знак принятия приказа и ректор захлопнул у него перед носом дверь, о которую мгновением спустя припечатал ладонь с артефактом. Тихий звон, облачко алого тумана. На дереве вспухли ярко-красные прожилки.
— Отлично, — сказал самому себе ректор. — Это они быстро не вскроют.
— А окна? — переспросил Тальф, памятуя о том, как граф-вампир вломился в покои магистра.
— Не беспокойся, — улыбнулся Кассиан. — Окна заперты давным-давно. Атис!..
— Да-да-да, да-да-да, — засуетился старик. — Давайте за мной!..
Несмотря на более, чем почтенный возраст, прыти колдуну было не занимать. Прыти и, разумеется, громкости, потому что болтать Атис не прекращал ни на секунду. Тальф успел подумать со сместью зависти и восхищения, что если бы он тараторил так же, то запыхался бы уже через пару минут.
— А мне говорят — чего ты, старый, не умрёшь? Оживят, ноги болеть перестанут, с сердцем проблем не будет — остановится оно и всех делов. А я так думаю — умирать, так самому… Направо! Ой, нет-нет, налево!..
Вход, к которому их привёл старый волшебник, оказался закрыт, и Тальфу с Кассианом пришлось попотеть, приподнимая тяжеленный люк.
— Ага… — в руках Атиса оказался маленький светильник, в котором горел слабый зелёный огонёк, не ярче светлячка. — Угу… Ну конечно, сюда!
Сначала старик вёл их знакомыми коридорами — по ним же они с Кассианом не так давно ходили к казначею получать сундук, доверху заполненный разочарованием, — но затем последние следы человеческого присутствия остались позади и Тальфу стало страшновато. Всё толще становился слой пыли, всё больше валялось под ногами всякого хлама, всё плотнее сдвигались стены, всё сильнее пахло плесенью.
Запоздалая догадка заставила магистра похолодеть от ужаса — а что, если Атис лишь притворяется милым и добрым дедушкой, а болтает для отвлечения внимания? Что, если он играет на стороне фон Веттина и ведёт туда, где никто и никогда не найдёт тело юнца, незаслуженно получившего место магистра, и ректора, который его поддержал?..
Но Кассиан уверенно шёл за болтливым стариком, и уверенность эта вскоре передалась Тальфу.
Под ногами захлюпала и зачавкала грязь, а потолок становился всё ниже. Один раз пришлось перебираться через обвалившийся дверной проём, перегороженный размокшим деревянным брусом.
На каждом перекрёстке Атис останавливался, озирался и принимался размышлять вслух, куда идти дальше, чем изрядно нервировал юношу успевшего не раз пожалеть о решении покинуть уютную и относительно безопасную комнату ректора.