Пушки и обозные телеги то и дело увязали в густой грязи и солдатам приходилось толкать их, помогая измученным лошадям. Толкали они и карету — единственную во всей длинной колонне. Из-за запотевшего стекла на мир мрачно взирал Альбрехт, кутавшийся в длинную шинель и проклинавший внезапно зарядившие дожди.
Серый дневной свет заслонила чья-то высокая фигура и в окно коротко постучали. Альбрехт открыл дверь и увидел одного из офицеров — квадратного, с закрученными рыжими усами и кивером с длинной золотой кистью. Он сидел верхом на вороном коне, который понуро шевелил ушами, стряхивая с них капли воды.
— Ваше сиятельство, разрешите доложить? — спросил он и, получив кивок, продолжил. — Разведка вернулась. Говорят, впереди засека. На дороге куча брёвен, а поле перепахано аж до самого леса — не обойти. Поджечь пытались, но мокрое всё, не горит.
Великий князь вполголоса выругался.
— Отрядите людей, пусть разберут завал или устроят гать через поле. Времени даю два часа, не больше! Остальным объявите привал.
— Так точно! — молодцевато козырнул офицер и умчался, насколько это было возможно на превратившейся в болото дороге, передавать приказы.
Не прошло и десяти секунд, как над колонной то тут, то там начало раздаваться зычное «Прива-а-ал!».
Карета Альбрехта остановилась. Великий князь открыл дверь и с неудовольствием спрыгнул в вязкую бурую жижу, которая тут же с чавканьем проглотила его сапоги по самую голень.
Людей словно подменили — они забегали туда-сюда, будто обретя новые силы. Небольшой лагерь вырастал прямо на глазах — натягивались тенты, загорались костры из неизвестно откуда взятого сухого дерева, а личная свита Альбрехта в два счёта возвела посреди поля высокий шатёр в бело-зелёную полоску. Негромко ругаясь и вытирая подошвы сапог о траву, великий князь дошёл до шатра, где уже горела небольшая металлическая печка. Внутри пахло мокрой землёй и немного дымом с горькими нотками хвои. На маленькой металлической печке, что громко трещала поленьями, грелся чайник, а на журнальном столике уже развернули карту окрестностей Гримхейма с пометками.
— Разрешите! — офицер из свиты заглянул в шатёр и, дождавшись кивка, принёс лампу.
— Входите.
Альбрехт уселся на табурет, взглянул на зеленоватую из-за освещения карту и скривился: медленно. Слишком медленно. Сперва ливень, теперь засека. Солдаты устали, промокли и замёрзли, припасов нет. Мимо одних и тех же деревень они проходят уже в третий раз и если во второй угрозами, плетьми и поджогами ещё получилось что-то добыть, то сейчас, скорее всего, у селян и правда ничего не осталось. За боевой дух гренадеров Альбрехт не беспокоился — знал, что солдаты пойдут за ним хоть в ад, но голодный и уставший солдат — вовсе не то же самое, что сытый и отогревшийся. Это как минимум уравнивало шансы в бою с никудышной дворцовой гвардией. Оставались колдуны, но положиться на них великий князь не мог. Кровосос фон Веттин, хоть и предложил помощь, явно планировал какую-то пакость. Альбрехт это прекрасно понимал, точно так же, как и фон Веттин понимал, что Альбрехт обо всём догадывается. Игра получалась сложной и полной неловких моментов, а сложностей и, тем более, неловкости великий князь не любил.
Вокруг шатра раздавались привычные до полной незаметности звуки походного лагеря: ржание коней, гортанные команды, стук, скрип, лязг металла и шуршание ткани. За десятки переходов Альбрехт успел привыкнуть к ним и потому сразу понял — что-то не так. Налаженный механизм ещё не успел дать сбой, голоса на улице не зазвучали встревоженно, стук топоров не замедлился — а на загривке великого князя уже зашевелились мурашки.
Через мгновение раздались хлопки десятков маленьких крыльев и громкий разноголосый писк.
Кто-то испуганно вскрикнул, по стене шатра пробежал рой маленьких теней — и всё стихло.
— Я к его сиятельству, — прозвучал со стороны входа голос вампира.
Полог откинулся, и фон Веттин прошёл внутрь.
— Я рассчитывал застать вас в движении, — произнёс он вместо приветствия.
— А я рассчитывал, что ваши колдуны поднимут собственную армию и начнут беспорядки, — огрызнулся Альбрехт, — и, как видите, не я один здесь разочарован!
— У нас нет собственной армии потому, что ваши солдаты вместо того, чтобы двигаться к городу, устраивают чаепития каждые два часа!..
— То есть вам обязательно нужно увидеть моих солдат на улицах Гримхейма для того, чтобы начать заниматься делом, а не бесконечно ругаться в Мрачном замке и писать прокламации для тех, кто не присоединился к восстанию?! — великий князь выпрямился во весь рост напротив вампира — и граф совершенно потерялся на фоне могучего Альбрехта. Воздух в шатре заскрипел от напряжения.