Ирка решила посадить кусты сирени позади дома. Там как раз пустовала узкая, шириной примерно метр, полоска земли.
— Люба, я вот здесь посажу эту сирень. Вырастет и будет пахнуть и тебе и мне. Ты не против, Люб? — спросила подруга.
— Конечно не против... Твоя земля. Сади где хочешь... — согласилась Люба, но свои кусты посадила у ворот. Расцветут, и каждый, кто пройдет мимо, вдохнет этот нежный аромат.
На небольшом участке впереди веранды прямо у кустов сирени Люба решила посадить клубнику. Место было солнечное. И клубничка будет сладкая.
Сказано — сделано...
У Ирины подрастала сирень. И уже через несколько лет они вместе любовались красивыми соцветиями. Не обманул мужик!
У Любы разрослась клубника. Была она вкусная и ароматная. Урожай был богатый. Сама и в банки закатывала, и варенье варила, и с подругой делилась. И обе были довольны.
Незаметно для обеих подруг кустики сирени выросли и превратились в три больших деревца. Но в этом году на каждом из них было всего по три соцветия. То ли год был таким, то ли по неизвестной причине.
Клубника в Любкином огороде стала мелкой и кислой. Долго Люба смотрела на грядку, а потом до нее дошло: "Это же все из-за сирени..."
Не долго думая она закричала:
— Ирка, иди-ка сюда... — Ирина подошла сразу же, вытирая руки в фартук, остановилась перед подругой с другой стороны забора.
— Что случилось?
— Так, Ирка, ты ничего не замечаешь? — та посмотрела вокруг и покачала головой.
— Нет никакой пользы от твоей сирени. Никакой. Одна тень для моей клубнички. Так что давай, удаляй ее отсюда... — твердым голосом заявила Любаня, уверенная в своем решении.
— Но, Люба, ты разве забыла, что сама сказала мне: "Сади где хочешь. Твоя земля". Помнишь? Или забыла? Ничего не буду я удалять. В этом году не цвела, зацветет на следующий год.
Подруги долго ругались... И Любка поняла одно: Ирка не сдастся просто так. Впервые за шестьдесят лет своей жизни они рассорились так, что перестали разговаривать и здороваться.
Темной ночью, когда Митяй с Серегой ушли на рыбалку с ночевкой, Люба кралась тенью к собственному сараю, где днем она присмотрела канистру с керосином. Деревянная дверь скрипнула, женщина замерла, но даже собака не тявкнула. Сердце стучало громко, но Любка ни на мгновенье не усомнилась в правильности своего поступка: "Ну, что ж, не хочет по-хорошему, значит придется помочь..."
И она обильно пролила всю землю под большими деревьями сирени керосином прямо через забор. На этом успокоилась, вернулась в дом и спокойно уснула.
Первым понял, что случилось, Митяй. Утром он вернулся домой и почувствовал резкий запах со стороны соседского забора. Он даже метнулся в сарай и проверил ту канистру. Она была пуста.
— Любка, что же ты наделала? — он швырнул на стол пару пойманных рыбок и ушел в гараж. После этого супруги не разговаривали две недели.
Ничего не подозревающая Ирина только через месяц обнаружила, что листья на деревьях сирени высохли и опали. Как ищейка, она ползала по земле и принюхивалась. И неожиданно поняла, что произошло. Она вытерла кончиком платка глаза и отправила своего мужа Сергея вырубить деревца сирени.
Ирины не стало на следующий год. Буйно цвела сирень у калитки Любани. Но она даже не могла смотреть в ее сторону. Женщина вся почернела и, казалось, постарела на несколько лет.
Она шла позади похоронной процессии и несла в руках целую охапку сирени. Такую охапку нес и Митяй. По просьбе жены он срезал все цветы до единого. И еще хотел выкорчевать эти деревца, но Люба не позволила: "Пусть растет и каждый год мне напоминает..."
Когда все односельчане покинули кладбище, женщина упала на колени и громко заплакала: "Ирочка, подружка моя, прости меня глупую. Прямо не знаю, что на меня нашло... Просто не знаю. Это виноват сиреневый туман... Он один виноват".
Через пять лет не стало Митяя. И Любаня по-прежнему продолжала ходить на кладбище с охапками сирени, заваливая холмик своей подруги душистыми цветами. Она там задерживалась до самого вечера, разговаривая с Ириной и надеясь на скорую встречу...
Чтобы она смогла вымолить прощения... И снять с души тяжелый груз. Но нести этот груз пришлось очень долго. Она покинула этот мир, прожив восемьдесят пять лет.
Восемьдесят пять лет с тяжелой ношей и чувством вины, зная, что больше нет человека, который сможет тебя простить.