Зазвонил телефон. Полковник выслушал собеседника, положил трубку, поднял на меня глаза, все доброе из которых улетучилось.
— А скажи мне, Павел Николаевич, ты как явку оформлял? Как и где? А то человек на тебя заявление написал, что ты его в гараже пытал, связывал и бил, а он ничего не совершал и, испугавшись, себя оговорил. Ты под что нас всех подводишь…
— Товарищ полковник, разрешите, я расскажу все по порядку…
В это время в кабинет влетели начальник уголовного розыска и опер, к которому я ранее заходил с рапортом по грабежам. Майор с порога хотел что-то сказать, но, повинуясь жесту начальника, молча сел на стул.
— Ну попробуй, расскажи, только поторопись, а то за тобой скоро из прокуратуры приедут.
— Несколько дней назад в вечернее время ко мне на улице Диктатуры подошли семь человек, среди которых были ранее мне малознакомые Сапожников и Рыжов. Они сначала меня не узнали, я был одет «по гражданке», потребовали деньги. Попытка грабежа имеет место быть?
— Ну, допустим. Дальше говори, и быстрее, за тобой реально скоро приедут. Тебя еще уволить надо успеть задним числом. (Это начальник РОВД так шутит, надеюсь. Или не шутит?)
— Я ударил Рыжова и убежал. И не надо так кривиться, товарищи начальники, всемером меня бы по-любому замесили, да и любого из вас, уверен, тоже. Там не мальчики-зайчики были, а вполне себе ребятишки.
— Ладно, дальше.
— На следующий день я написал рапорт о совершении грабежей этой группой, его завизировали мой ротный и вы, товарищ полковник. Я зашел в УР к товарищу лейтенанту, — кивок на внезапно побледневшего опера, — тот сказал, что заявлений нет с такими приметами, о чем сделал запись на обороте рапорта. Рапорт я отдал командиру, — я перевел дыхание и продолжил:
— Вчера вечером я сходил к общежитию, после одиннадцати вечера поймал Сапожникова, когда он пытался через окно третьего этажа незаконно проникнуть туда, задержал и пообщался с ним накоротке. Гражданин Сапожников осознал преступность своего поведения, сказал, что готов дать явки с повинной по нескольким грабежам. Явки мы оформляли в сторожке автошколы, там сторож — дедуля такой седой, с медалями. Если я Сапожникова пытал и связывал, то прошу направить его на медицинское освидетельствование, на предмет телесных повреждений и следов связывания. Гаража на территории района я не имею. Если его где-то пытали, пусть покажет место. Явку я имел право и обязан был принять, я такой же орган дознания, как и вы все, дорогие товарищи командиры.
Уголовно-процессуальный кодекс в этом отношении между нами различия не делает, пусть Александр Александрович УПК обновит в своей памяти. Что я неправильно сделал, товарищи начальники? Добавлю к вышесказанному, что вчера ваш заместитель по политической части, подполковник М., на кадровой комиссии решил, что я буду получать материальное поощрение только за лично, в одиночку, раскрытые преступления. Что на каждое такое преступление, где в рапорте я один фигурирую, он будет мне премию выписывать.
— Ну, это не замполиту решать… Ладно, иди отдыхай, мы сами дальше разберемся.
Отдыхать я не пошел, я пошел в больницу. По какому-то странному совпадению под окном больницы стояли долговязый и еще один злодей, имен их я не помнил, и, надрывая глотки, пытались рассказать Рыжему, что Сапога приняли менты…
Недолго послушав их косноязычную попытку передать Рыжему информация на смеси мата и блатной фени, я деликатно постучал «длинного» по плечу:
— Я вам, пацаны, сердечно советую прийти в ментовку с явкой, а то если кого из вас ловить придется, тот на тюрьму поедет. Там все равно следствие по всем вашим делам открывают, отсидеться в сторонке ни у кого не получится.
— А если кто сам придет? — растерянно спросил меня «длинный».
— Кто сам придет, будет под подпиской ходить, дома, с мамой жить, и на суде, скорее всего, условное получит. — Я двинулся к крылечку, слыша за спиной удаляющийся топот ног и сдавленный голос: — Саня, да мент гонит, отвечаю…
Доказывать ребятишкам, что я не «гоню», мне было некогда, меня ждал Рыжий.
Догадываясь, что Рыжий вряд ли дожидается меня в палате, я, истребовав у гардеробщицы драный белый халатик, налезающий мне либо на правое, либо на левое плечо, сказал, что пришел проверить надежность их входных дверей и их способность противостоять взломам. По равнодушному взмаху руки гардеробщицы сразу прошел к черному ходу, откуда доносилось приглушенное бряканье металла — Рыжий, очевидно, уже по инерции, вяло дергал замкнутый засов, пытаясь, наверное, силой мысли разорвать дужку замка.