Вот такую форточку я и искал два часа. А теперь пришло время расплаты за мой страх, что я испытал в кабинете следователя Кожина, и за то, что нарушил данное мне той памятной ночью обещание. Я двинулся к входу в общежитие, осталось несколько минут до момента, когда я узнаю, чье кун-фу сильнее — мое или Сапожникова.
Клавдия Ивановна, вахтер девичьей богадельни, открыла дверь почти мгновенно, минут через пять после того, как я стал скрести ногтями по стеклу.
— Все-таки пришел, гулена.
— Я вас тоже люблю, Клавдия Ивановна. Скажите, четвертый этаж, та сторона, третье окно справа — чья комната?
— Ну, ты и спросил! Сейчас посмотрим.
Пенсионерка быстро пролистала журнал расселения по комнатам.
— Ну, если я тебя правильно поняла, то это комната Вики Самохиной и Юли Шевченко.
— С Липатовой они в каких отношениях?
— С Галкой, что ли? Так они в одной группе учатся.
— Клавдия Ивановна, а пойдемте их комнату проверим. Я видел, что кто-то в этой комнате в форточку курил.
— Ну, эти девочки хорошие, и они точно не курят.
— Я вам о чем и говорю — там кто-то посторонний находится и необходимо комнату проверить.
— Ладно, пойдем. Подведешь ты меня под монастырь со своими проверками.
— Что, вам может за это попасть?
— Да нет. Если какое безобразие выявлю, то ругать меня точно не будут. На четвертый этаж идти желания нет, я же уже не девочка.
— Мы потихоньку, с отдыхом пойдем. Главное, чтобы тихо.
Поднявшись на четвертый этаж, я придержал вахтершу за рукав, высунул из-за угла один глаз и одно ухо. Длинный коридор, выкрашенный до двух третей в высоту стены масляной краской, с побелкой выше, до потолка. Бесконечный ряд одинаковых дверей, повисшая густая тишина. В конце коридора мелькнула девичья фигура в белой «ночнушке», через минуту взревели трубы канализации, а девчонка, придерживаясь рукой за стену, наверное, так и не проснулась, вернулась из уборной, чтобы нырнуть в одну из комнат. Я отпустил рукав, и Клавдия Ивановна засеменила по коридору. Я на носочках, держась за воздух, поспешил за ней.
— Юля, Юля, открой, тебе из дома звонят. — Вахтерша костяшкой указательного пальца настойчиво стучала в серую филенку двери.
Я, прижавшись к стене, старался дышать тише и пореже. Несколько минут ничего не происходило, затем за дверью маленькими лапками забегали мыши, упало что-то тяжелое, и сонный голос произнес:
— Мы спим.
— Вика, ты, что ли? А, ну-ка, открывай! Юле из дома звонят…
— Юли нет, она в другой комнате…
— Это что за новости! — голос Клавдии Ивановны посуровел: — Ну-ка, открывай быстро! Я что, зря на четвертый этаж поднималась, ноги била?! Открывай, кому сказала, а то я сейчас за комендантом пошлю, все завтра вылетите из общежития за нарушение режима проживания…
— Ну, Клавдия Ивановна, ну пожалуйста, мы спим…
— Открывай, кому сказала!
Очевидно, что угроза была нешуточной, замок щелкнул, и дверь начала открываться. По вытянувшемуся в удивлении лицу пенсионерки я понял, что за дверью не Юля и не Вика. Толкнув дверь, я шагнул в комнату, приподняв щуплую фигуру, оказавшуюся у меня на дороге, и поставив ее в сторону. За моей спиной щелкнул выключатель, и замершая на пороге вахтерша обвела бдительным взглядом комнату.
Галя Липатова, которую, как оказалось, я внес к стоящему в середине комнаты столу, одновременно одной рукой прикрывала свою небольшую грудь, хорошо различимую под полупрозрачной тканью «ночнушки», а второй шарила по стулу, очевидно в поисках упавшего под стул халатика.
— Галина, а что ты тут делаешь? — приступила к допросу пенсионерка: — Где Вика и Юля? И соседка где твоя, как ее… Катя?
Галина закатила глаза, видимо, девушка не рассчитывала на ночное вторжение и не подготовилась.
— Они… они, они гадать ко мне в комнату пошли, а мне это неинтересно, я в гадание не верю. Поэтому я сюда спать пошла.
Наверное, гадание относилось, в глазах старушки, к уважительным причинам ночевать в другой комнате, поэтому Клавдия Ивановна буквально на глазах наступательный пыл теряла.
Я же ходил вокруг стола и сумевшей все-таки натянуть кургузый халатик на себя Галины, старательно принюхиваясь.
— Вы бы не ходили тут, — сказала Галя, с силой запахнув глубокий вырез халата. — Я вчера полы вымыла, а вы топчете. И вообще, шляетесь ночью по женскому общежитию…