— А чем так вкусно пахнет тут?
— У нас пирожки с собой с печенкой. Мы хотели вечером, в гостинице, покушать перед сном.
— Ну, а что вы хотели? Пес тоже хочет кушать, он запах почувствовал, подбежал к вам…
— Но он же бросился на нас!
— Если бы он бросился, то он бы и сумки ваши и пирожки отобрал, поверьте. Нет, он культурно пытался выпросить у вас пирожок. А когда мы подошли, он попытался вас защищать. Вы же его друзья, которые могут поделиться пирожками. Он же не знал, что я тоже пришел вас спасать.
— Мы так испугались! Хорошая собачка. А он точно не укусит?
— Кидайте пирожок, а лучше два. Он поест, и мы все успокоимся.
Повеселевшие девчонки вручили мне два пирожка, которые я осторожно положил сверху на вытянутую ладонь. Собака, зевая от волнения и сглатывая слюну, аккуратно приняла их с ладони и за минуту смолотила, лизнув мне руку напоследок.
— Ну что, девчонки, хищник пока усмирен. Вам теперь куда?
— Нам в Академгородок, улица Серебрянолуговая.
— Да, умеете вы задачки задать. Время сейчас около двадцати трех часов. Транспорт в Академгородок уже закончился. Мы даже и не скажем, как вы сможете добраться. Автобуса точно нет, электричка уже ушла. Такси стоит безумных денег.
Девушки, обрадованные неожиданным спасением, даже растерялись:
— Ой, мальчики! А что нам делать?
Дима демонстративно поморщил лоб:
— Девочки, а выход есть. Можете поехать ко мне, я тут недалеко живу в центре. Сможете у меня переночевать.
Девушки были в растерянности. С одной стороны, отвергать помощь, пусть даже малознакомого человека, было неосмотрительно. Альтернативой было остаться здесь, без возможности выбраться из этого жуткого места. Девушки переглянулись, очевидно, за мгновение они что-то решили.
— А во что это нам обойдется? — та, что с ямочками, боевито уперла руки в бока.
Дима возмущенно фыркнул.
— Девочки, я этого типа шесть месяцев знаю. На самом деле он хороший и точно не маньяк. Этой ночью Дима для вас самый безопасный вариант ночлега. Кстати, его Дима зовут.
— Я Наташа, — ответила блондинка, — а это Галя. А вы…
— Я Павел, я сегодня был бы опасным, но мне надо вот это чудовище пристраивать. — Я потянул за импровизированный поводок. Чудовище обнюхало сумки девушек и горько, почти как человек, вздохнуло, поняв, что пирожки кончились.
— Ну, значит, к вам.
Когда мы после развода в РОВД, стали загружаться в развозной «уазик», водитель оглянулся на непонятную суету и, округлив от удивления глаза, завопил:
— А это что за люди… и животные?
— Олег, успокойся. На Фабричке у Речпорта нашли, девушки командировочные, им в Академ надо. Они сейчас доберутся в Академ?
— Собака тоже командировочная?
— Собаку я себе возьму, усыновлять буду.
— Ну, тогда собаку в собачник, а Ломов с одной барышней рядом со мной пусть садится, ну, а вторую барышню, сзади, на коленки возьми, а то мне, кроме вас, еще пятерых везти.
Когда мы высаживали Диму, девушки вновь обменялись какими-то сигналами и попрощались.
В своей квартирке Наташу я тут же погнал в душ, выдав ей свой спортивный костюм и чистое полотенце, а сам, под контролем пса, отправился на кухню варить кулеш из свиных ребер, что собирался употребить с пивом, и перловки.
Когда я вышел из душа, Наташа лежала в темноте молча, изредка громко стуча зубами. Я вытащил единственные присутствующие дома таблетки парацетамола и накрыл ее шинелью поверх теплого одеяла.
В шесть утра я проснулся от холода, которым тянуло от огромного окна. Отопления пока не давали, а холодный ветер продувал насквозь не заклеенные еще на зиму деревянные рамы. С одной стороны матраса под двумя одеялами и шинелью постанывала моя гостья. С другой стороны, упираясь всеми четырьмя лапами в стену, счастливо спал пес, который за ночь с пола частично перебрался на край моего матраса, и был вполне доволен собой.
Я сунул ладонь под многочисленные покрывала и уткнулся в обжигающее женское тело. Видимо, парацетамол не очень помог моей гостье.
Глава двадцать шестая
Одиссей вернулся к Пенелопе
— Пошли гулять… блин, как же тебя назвать? — Я посмотрел в ухмыляющуюся морду пса.