Покрутившись по разоренной квартире, я решил засесть в стоящем в коридоре старом шкафу. И спать не стремно, потому как меня не видно, а если кто придет, или если Сомов начнет вести себя несознательно, то я услышу. В шкафу была удобная массивная полочка, сидя на которой, в тишине и уюте, я и задремал, положив под голову скатанную вязаную шапочку с дырками, без которой ни один уважающий себя налетчик из дома не выходит. Выбросил меня из дремы грубый голос:
— Это что за чудо?
— Привет честной компании, а вот и я! — голос Сомова я узнал и начал потихоньку вылезать из шкафа.
Два здоровых лба стояли на пороге Наташиной комнаты и пялились на прикованного к батарее Сомова.
— Ты кто, убогий?
— Я честный арестант.
— А почему в «браслетах»?
— Меня киллер приковал…
— Какой киллер? — парни синхронно потянулись руками под куртки.
— Такой киллер, — мне удалось бесшумно вылезти из шкафа и занять позицию за их широкими спинами: — Налево к стене встали, руками в стену уперлись и ноги назад, шире, суки.
Один из парней скосил взгляд назад, увидел пистолет, мое, перекошенное от страха лицо под черной вязаной шапкой с тремя дырками, паутину, прилипшую к шерсти, и понял, что сзади натуральный киллер. Ребята оказались любителями револьверов, у одного был истертый до белизны наган, а у второго какой-то «айсберг» с вставленными в барабан «мелкашечными» патронами. Парни под угрозой бывшего «газовика», приставленного к голове, споро связали друг другу руки, а потом я стал мотать их черной изолентой. Не надежно, но когда ее много, то пойдет. Паспортов у «мальчиков» не было, но права и удостоверение сотрудника риэлтерского агентства в должности «специалиста по недвижимости» нашлись в карманах кожаных курток.
— Кто из вас позвонит шефу?
— Пошел ты!
Я включил громче радиоточку, запер входную дверь и стал внимательно рассматривать бойцов.
— Че уставился?
— Смотрю, кто из вас покрепче будет.
— На хрена?
— А он мне не нужен. Сейчас вставлю ему револьвер обратно под ремень, как вы, придурки, носите, и на крючок нажму… Пока тот, что покрепче, кровью истекать будет, второй на это дело посмотрит и все расскажет. Пожалуй, это будешь ты…
Я двинулся к одному из парней.
— Эй, эй, ты понимаешь, что тебе не жить? — Бандит попытался откатиться в сторону, но я был быстрее.
— Киллеры долго не живут, но тебе-то все равно уже будет, — я догнал «колобка» и навалился коленом ему на поясницу: — А знаешь, чем хорош «мелкашечный» патрон?
— Н-е-ет.
— Он очень тихий, а во-вторых, даже при встрече с мышцей, а ты вон какой красивый и накачанный… Так вот, даже при встрече с мышцей, не говоря о костях, свинец пули плющится, ну и раны соответствующие… О, я же про кляп забыл. А тряпок тут нет. Будешь подыхать с вонючими носками своего корефана во рту… И не вздумай зубы зажимать, стамеску вставлю сбоку и разожму челюсти…
К моему счастью, таких подробностей парни уже не выдержали.
— Мужик, что тебе надо?
— Звоните шефу, пусть едет сюда.
— Он не поедет, мы ему кто…
— Скажите, что под подоконником кое-что нашли, он должен сам это увидеть….
Я аккуратно отсоединил телефонный провод от стены коридора, длины как раз хватило до лежащего парня.
Услышав про «кое-что в подоконнике», шеф сказал ничего не трогать, ждать его через полчаса, после этого сразу позвонила Наташа, которой я велел взять все, что ее, там, где оно хранится, и ждать меня на оговоренной позиции.
Я прижался к окну:
— А вот, наверное, ваш шеф подъехал, он во что одет?
«Специалисты по недвижимости» промолчали, наверное, посчитали, что только что самолично вывели шефа под выстрел снайпера с «оговоренной позиции». По лестнице неспешно поднялись двое. Впереди типичный «бандос», сзади шеф в черном пальто. Одновременно с возгласом «бандоса» при входе в комнату: «Что за нах…» ствол револьверчика уперся в голову шефа сзади. Тот не стал играть в героя и наносить мне какой-нибудь «обратный малаши-гири», спокойно привязал своего сопровождающего за шею к трубе отопления, предварительно замотав ему руки изолентой, пообещал лежащим на полу парням, которые уже, наверное, пожалели, что снайпер не стрелял, много чего хорошего в их будущей короткой жизни, и дал мне связать себя. В бумажнике шефа оказались девятьсот долларов, рубли я оставил ему на метро. Я смотрел в породистое лицо шефа и понимал, что он не бандюк. Скорее всего, торгаш, приблатненный, но торгаш.