— А вот, наверное, ваш шеф подъехал, он во что одет?
«Специалисты по недвижимости» промолчали, наверное, посчитали, что, самолично, вывели шефа под выстрел снайпера с «оговоренной позиции». По лестнице поднялись двое, впереди типичный «бандос», сзади шеф в черном пальто. Одновременно с возгласом «бандоса», при входе в комнату: — Что за нах… — ствол револьверчика уперся в голову шефа. Тот не стал играть в героя, и наносить мне какой-нибудь «обратный малаши-гири», спокойно привязал своего сопровождающего за шею к трубе отопления, предварительно замотав ему руки, пообещал лежащим на полу парням, которые уже, наверное, пожалели, что снайпер не стрелял, много чего хорошего в их будущей короткой жизни и дал связать себя. В бумажнике шефа оказались девятьсот долларов, рубли я оставил ему на метро. Я смотрел в породистое лицо шефа и понимал, что он не бандюк. Скорее торгаш, приблатненный, но торгаш.
— Цена вопроса пять тысяч долларов.
— Какого вопроса?
— Вопроса, будут ли кого-то из вас завтра вскрывать в прозекторской или нет.
— А что так дешево, почему не десять, не пятьдесят?
— У меня принципы — вот и думай, к чему это.
— Хорошо, пять тысяч, значит пять, давай сотовый, я позвоню вниз шоферу, он поднимет деньги сюда, там, в дипломате, шесть тысяч.
— Подожди — я подошел к последнему, приехавшему бандюку, нащупал у него в кармане брюк пульт с ключами от «Навигатора», нажал на кнопку. Внизу бесшумно мигнули огоньки сигнализации черного джипа. Рукояткой пистолета по лицу, даже газового, это больно. Шеф сразу растерял свою вальяжность, особенно когда я, стараясь сохранять индифферентное лицо, приставил к его затылку ствол.
— Подожди, подожди, ты не так понял, я про другого водителя имел ввиду… в другой машине, не стреляй, прошу… в этой машине есть деньги, всего две тысячи, в багажнике, под поликом дипломат…
— Я сейчас вниз спущусь и проверю, если ты не соврал, вернусь и мы продолжим — я отцепил Сомова от трубы, и потащил наружу — я тебя в ванной пристегну, чтобы ты с ними не разговаривал…
— Стой, стой — Сомов успел схватить свой баул — я им свои шмотки не отставлю, сразу ноги сделают.
Я прикрыл дверь в комнату и, приложив палец к губам, потащил Сомова в подъезд. Мы дошли до выхода во двор, никого не встретив по пути. Под поликом, в огромном багажнике «Линкольна», действительно лежал «дипломат», в котором были деньги, три упаковки, считать их было некогда. Дипломат я выбросил в мусорку в соседнем дворе, потом мы быстрым шагом, дворами, двинулись в сторону улицы Марата.
— А деньги?
— Какие деньги, Андрюша?
— Ну, ты собирался деньги у них забрать?
— Пусть ждут, пошли.
На Марата нас ждала бледная Наташа с уже полученными чемоданами.
— Так, Наташа, где тут ближайшее отделение милиции?
— Вон там.
— Идти долго.
— Полчаса где-то.
— Веди, только дворами — я застегнул Сомову руки впереди, перекинув на запястья его пакет, чтобы посторонним не были видны металлические браслеты, взял у Наташи тяжелый чемодан, вручив ей тот, что полегче: — ну что, пошли?
Глава 28
1992 год. Окончательное окончание
Отдел милиции ютился в старом дореволюционном здании цвета детской неожиданности. На крыльце стояли сотрудники, перед окошком дежурного скандалили ветераны.
Пристегнув Сомова к очередной трубе я ввалился в дежурку, махнув удостоверением:
— Коллеги, пакетом не богаты? Вещдоки упаковать.
Замотанный помощник дежурного покопался в столе и протянул мне большой конверт серой бумаги:
— Пойдет?
— Конечно! Данке шон.
Я сунул в конверт «наган» и доллары, перемотав их шарфом, чтобы скрыть характерные очертания.
— Товарищ капитан, можно печать, изъятое опечатать?
Капитан поднял на меня отрешенное лицо, быстро оттиснул по углам в середину штамп «Для пакетов», и снова уткнулся в журнал происшествий.
Я дал моим спутникам расписаться на месте печатей, указав их в акте изъятия, как понятых, а потом потащил Сомова во внутренние помещения:
— Пойдем, в туалет тебя свожу…
— О спасибо, начальник, уже давно хочется.
В уборной, дождавшись, когда жулик сделает свои дела, я снова нацепил ему наручники вперед, продев руки в лямки баула, а потом, проверив, что никого рядом нет, засунул переделанный газовик стволом вверх во внутренний карман фуфайки, предварительно протерев его и заботливо застегнув все пуговицы.
— Э, ты что творишь начальник?
— Это если ты себя неправильно поведешь, или рот откроешь не вовремя, будешь убит при попытке вооруженного побега. А кто тебе револьвер на тюрьме дал — я не знаю. Все, пошли.