— Я могу уже…? — нетерпеливо поинтересовался парень, наблюдая за потеками воды на стекле.
— Да, конечно, — Алина стало значительно комфортнее в сухой одежде, но все же дрожать она не перестала. — Спасибо вам.
— Слушай, перестань мне «выкать», — нахмурив брови, Никита повернулся, и его недовольство резко сменилось смятением.
Скукожившись и прислонив подбородок к коленям, Алина была похожа на бездомного котенка, которого незамедлительно нужно завернуть в большое пуховое одеяло. Голые ступни сиротливо выглядывали из-под футболки, а длинные влажные волосы хаотично рассыпались по плечам, придавая девушке еще более жалостливый вид. Но в то же время было в ней что-то волнующее, приковывающее взгляд…
— Хорошо, извини, — тихо ответила Аля.
Забыв о том, что хотел спросить, Никита растерянно сглотнул и практически заставил себя отвернуться, дабы перестать на нее глазеть.
— Сейчас бы затянуться… Жалко, сигареты в клубе оставил. Ты не куришь?
— Нет, — ответила Алина, зябко поджимая пальцы ног.
— Как я и думал, — он улыбнулся. — Я вот несколько раз пробовал бросить, даже как-то раз с Веталем поспорили. Он бросил, а я так и не смог, не хватило мотивации, — откинувшись на спинку кресла, Никита сложил руки на груди и краем глаза все же посмотрел на Алину. — А кто этот Владлен, от которого мы убегали?
Алина невольно зажмурилась: это имя — словно наболевшая мозоль. Даже мимолетное упоминание о Владе порождало в ее душе гнетущие чувства.
Только в этот раз все было как-то иначе, приглушенно. Образ Жданова почему-то предстал перед ней в виде черного удаляющегося пятна, которое усилием воли можно было стереть из памяти, забыть, как страшный сон.
— Он ужасный человек, — выдохнула девушка, понимая, что должна ответить на вопрос Никиты, потому что именно он уже во второй раз предотвратил их с Владленом встречу.
— Понятно. Твой бывший, да?
— Нет, он мне никто.
Никита задумчиво закивал.
— Как твоя ладонь? — вжикнув молнией, он затянул ее до самого конца и поднял воротник куртки повыше, кутаясь в него.
— Ладонь? — переспросила Алина, поворачиваясь к Нику, но тут же поняла, о чем он. — А-а, все зажило через пару дней — там была всего лишь царапина.
— А меня тогда совесть всю ночь мучила, знаешь ли.
— Не стоило так переживать, — Алина натянуто улыбнулась, не принимая его слов всерьез. — Вы же ни в чем не виноваты.
— Опять, опять… — он неодобрительно цокнул. — Я же просил не «выкать»!
Аля молча кивнула.
— Наверняка, тебе тогда еще долго пришлось ждать следующего автобуса, — приятный голос Никиты не позволял сосредоточиться на мыслях о холоде. — Мне просто любопытно, почему ты отказалась сесть ко мне в машину? Я на самом деле просто хотел подвезти тебя.
Алина чуть было не ответила, что было бы странным, сядь она бездумно в машину к незнакомцу, да еще и ночью. Но запнулась, так и не проронив ни слова. Говорить о приличиях в теперешнем положении не имело никакого смысла: в глазах Никиты она — девушка, которую без особого труда можно взять напрокат.
— Наверное, меня смутил твой ошейник, — она ответила самое подходящее из всего, что пришло на ум.
— Что? Ошейник? — в голос засмеялся Никита. — Ну, как видишь, я мирный, не кусаюсь.
— Откуда мне было знать, — пожала плечами Алина, пытаясь отшутиться, но на самом деле стало как-то грустно: а вдруг, согласись она тогда на его предложение, все сложилось бы совсем иначе? Она бы не встретилась в ту ночь с Владленом. Может, все сложилось бы совсем по-другому… Может…
— Сколько ты уже работаешь в этой… индустрии? — этот вопрос заставил Алю напрячься.
— Недолго, — голос ее слегка дрогнул.
— А когда мы впервые встретились, ты уже… — сам не ведая, почему его это интересует, Никита продолжал задавать неприятные вопросы.
— Нет, — поспешно ответила Алина.
Он задумался, машинально разглядывая красивый профиль девушки.
— Тебе нужны деньги, я прав? — выдал Никита спустя минуту. — Хотя ладно, забудь. Это не мое дело.
Еле уловимое осуждение, присущее его словам, заставило Алину до боли закусить губу: от стыда, обиды и унижения. Понимать, что такие взгляды и слова будут, и быть готовой прочувствовать их на себе — совершенно разные вещи. Но раскрывать свои мотивы или обнажать истинные чувства перед этим парнем она не намеревалась, мысленно приглушая нарастающее желание разрыдаться. Никита ведь не виноват в том, что ей хочется выть от досады и кричать о вопиющей несправедливости. Он же видит только одну сторону медали, и надо перестать вспыхивать при каждом осуждающем взгляде.