— Я просто сказала правду, — Алина нервно сглотнула, не понимая, почему так разволновалась, а заметив, как брови парня поползли вверх от удивления, быстро добавила: — ну, о том, что ты хороший человек.
Передернув плечами от внутреннего напряжения, Аля попыталась сделать шаг назад, потому что расстояние между ними было катастрофически маленьким, но Никита сжал худые предплечья так, что она не смогла пошевелиться.
Глядя на Никиту широко раскрытыми глазами, Алина взволновано дышала, чувствуя, как от такой близости с парнем сердце начинает бешено стучать о ребра. И буквально ощущая, как от его пристального, проникновенного взгляда начинает предательски трепетать где-то в районе солнечного сплетения, она не выдержала и, опустив глаза, еле слышно прошептала:
— Но если не хочешь, я больше не буду этого говорить, только не злись…
А ведь Никита и правда злился, потому что еще вчера уверял себя, что Алина всего лишь девушка по вызову, что в таких не влюбляются. А утром битый час тщательно выбривал лицо и причесывался, потом целую бесконечность думал, что надеть и чем надушиться, чтобы ей понравилось. Но последней каплей была его идиотская улыбка во все тридцать два, когда Алина вышла из парадного входа дома развлечений.
Тогда он понял, что не в силах противостоять ее губительному очарованию. И именно по этой простой причине превратился в хама, стоило девушке остановиться в метре от порше. Он злился на себя всю дорогу, но стоило Але уснуть, как Никита, словно умалишенный, неотрывно смотрел на ее красивое, умиротворенное лицо почти все время, пока она спала. Он боялся шевельнуться, чтобы не разбудить ее… и все так же продолжал злиться.
Но это не принесло результата. Совсем.
— Не буду, обещаю, — раздираемый изнутри необузданным, горячим желанием не отпускать ее ни на шаг, Никита, чуть наклонившись, нежно, но требовательно накрыл ее губы своими.
Глава 12
Горячее дыхание напротив жаром опаляло губы, отчего Алина растеряно округлила глаза. Она не успела опомниться, как чужая ладонь легла на затылок, а застывшее на кончике языка возмущение растворилось в нежном, но требовательном поцелуе.
Секунда, две, три…
Буквально чувствуя, как каждая клеточка тела трепетом отзывается на внезапную близость, Алина, с трудом веря в происходящее, что-то неразборчиво промычала в поцелуй. Только эта слабая попытка возмутиться с треском провалилась: к своему удивлению, она заметила, что тело стало то ли ватным, то ли налилось свинцом, отказываясь слушать хозяйку. И только когда Никита уже властно притянул ее ближе, она наконец пришла в себя. Сжав губы, Алина уперлась ладошками в крепкую грудь Никиты, пытаясь отодвинуться, и тогда он медленно, словно нехотя, прервал поцелуй и прижался своим лбом к ее.
Они молчали, дыша в унисон, и Алина не спешила убирать руки с его груди — было страшно, что сократи он расстояние хоть на миллиметр, точно услышит громкий стук ее сердца. Смущение начало густо заливать щеки, но, к счастью, громкий взрыв смеха веселящейся неподалеку компании заставил Никиту опомниться: словно обжегшись, он резко убрал ладонь с волос Алины.
— Миссия успешно завершена, — чуть отстранившись, он смотрел на ее рот, подбородок, нос — куда угодно, только не в глаза, словно боялся утонуть в растерянно-наивном взгляде. — Уверен, нас все видели.
Каждое слово било наотмашь, возвращая Алю с небес на землю.
— Угу, — хрипло согласилась она и, в попытке изобразить улыбку, дернула уголками губ.
— Куртку не снимай, а то дрожишь, как осиновый лист, — он осторожно коснулся пальцами подбородка Алины, поднимая его вверх так, чтобы она посмотрела на него. Судорожно сглотнув, девушка на автомате кивнула, до боли закусив губу от досады на саму себя.
Несомненно, Алину задел тот факт, что ею так легко воспользовались и, наверное, любая другая на ее месте разозлилась бы на этого самодовольного парня, который без зазрения совести уже шарил в карманах одолженной им же куртки в поисках пачки сигарет. Может быть, другая уже наорала бы на парня, который так просто одалживает свою одежду, пропитанную древесным ароматом дорогого парфюма, что приятно щекочет ноздри. Или, обидевшись на то, что ее так непринужденно использовали в своих целях, залепила бы пощечину наглецу, милые ямочки на щеках которого появлялись каждый раз, стоило ему улыбнуться.
Но Алина почему-то не злилась. Просто было невыносимо стыдно оттого, что ее тело, словно безвольная оболочка, так безропотно, с каким-то пугающим трепетом реагировало на близость с Никитой. Она чувствовала себя беспомощной, понимая, что не должна испытывать подобных ощущений к своему клиенту.