— Родители обычно предупреждают, если хотят нагрянуть в гости, так что не беспокойся.
— Я и не беспокоюсь. — Внимательный взгляд Никиты будто обнажал ее мысли, и Алина смутилась. — Значит, ты хороший сын, раз они доверяют тебе.
— Скорее, они не могут отказать мне, особенно отец. Мама не очень хотела, чтобы я жил один, а он разрешил, — лицо парня стало серьезней. — Он всегда на моей стороне, даже когда получаю от брата оправданный подзатыльник.
— Почему? — вырвалось у Алины прежде, чем она подумала, что не стоит совать нос в его личные дела.
— В начальной школе, когда отец еще служил в полиции, меня похитили. — Никита плюхнулся спиной на диван и закинул ноги на столик. — Заперли в каком-то доме, кормили и даже пальцем не тронули, но я все равно был чертовски напуган. Через шесть дней меня отвезли в центральный парк и оставили у фонтанов одного. Потом я услышал мамин голос и разрыдался.
Никита на пару секунд притих, и Алина невольно сжала его ладонь.
— Какое-то время после этого случая я боялся быть один дома, но это чувство страха быстро прошло. Правда, без присмотра я начал ходить после уроков только в старшей школе. С тех пор я любимый, избалованный сын, как-то так, — Никита подвел итог и улыбнулся. — Теперь твоя очередь.
Жалостливых взглядов и успокаивающих слов он избегал, поэтому сделал ход конем, напоминая девушке, что пришел черед выдавать свои секреты. И она без лишних колебаний решилась: под прицелом его упрямого, доверительного взгляда Алина открылась ему и выпалила все как духу.
Было стыдно и моментами неприятно выворачивать этот период своей жизни наизнанку, но проговаривая свои проблемы вслух, она чувствовала, как с каждым сказанным словом груз на душе становится легче. Будто грани тисков, что все это время сжимали ее внутри, начали потихоньку крошиться, превращаясь в пыль. И хотя отрава в ее душе вряд ли когда-нибудь бесследно исчезнет, на время о ней можно забыть, если найти противоядие. А Аля нашла его в Никите.
— Мое упрямство привело к еще большей проблеме. — Она постаралась выдавить из себя улыбку, только получилось очень уж наигранно. — Хотя я уже не знаю, что из всего этого хуже.
— Ну, все же тебе с Ильей повезло, — раздраженно потерев виски, нахмуренный, Никита поднялся с дивана. — И со мной, кстати, тоже. Я сделаю кофе.
Алина кивнула, застигнутая врасплох его реакцией. До последнего не желая признать это, она отчаянно, всеми фибрами души ждала, чтобы он крепко обнял ее, или сказал, что все наладится, или же молча взял за руку. Да что угодно, но не откровенное, холодное равнодушие. И, сбитая с толку, Алина занервничала. Что значит его кофе? Хотя, наверняка, он разочарован. А как иначе можно отреагировать, когда правда оказалась ушатом ледяной воды с примесью грязи.
Как и обещал, вскоре Никита вернулся с кофе. Увидев в его руках всего одну кружку, Алина еще больше потухла, потупив взгляд в пол. И почему она не поняла намек? Почему не ушла, пока он давал ей время сделать это незаметно? Жалкая дуреха…
— Придется тебе поделиться, потому что я выскреб из банки все без остатка. — Он поставил горячий напиток на стол. — Ащ, ну как я мог забыть об этом?
Комната наполнилась ароматом кофе и терпким запахом табака — Никита успел выкурить явно не одну сигарету. Как под гипнозом, слушая его бурчание, Алина смотрела на дымящуюся черную жидкость, буквально чувствуя, как комок из слез, сдавливающий ее горло еще минуту назад, стремительно отступает.
— Хорошо, я не против. — Кружка жгла пальцы, поэтому, быстро сделав глоток, она поставила ее обратно и коснулась пальцами мочки уха. — Горячий. И горький.
— М-м-м, тогда как насчет «Шокобокса» вместо сахара? — Выбрав батончик, с обертки которого улыбался мультяшный тигр, Ник развернул упаковку. — О, смотри, татушки! Прямо как в детстве!
Неподдельный восторг враз сменился заговорщически хитрым взглядом.
— Нет! — Быстро раскусив его план, который с потрохами выдавала озорная улыбка, девушка запротестовала: — Я не буду этого делать!
— Почему?
— Потому что я давно не ребенок.
— Ну-у, тогда это мое второе желание. — Никита помахал перед ее лицом вкладышем с переводным тату. — Только надо подумать, где бы ее набить.
— Ты невыносим, — пробурчала Алина, а он даже не отрицал этого.
Несколько долгих секунд Никита без всяких стеснений блуждал по девушке взглядом, а затем пододвинулся непозволительно близко. Аккуратно мазнув пальцами по скуле Алины, прошелся вниз, к шее, и завел прядь ее шелковистых волос назад.
— Вот здесь хочу. — Он нежно коснулся кожи где-то чуть выше плеча. — Ты не против?