Я ей доверял, иначе не делал бы этого. Я вытащил книгу в кожаном переплете из сумки и быстро передал ей. Она почти с благоговением схватила ее и сунула в сумочку, не дав никому заметить обмен.
— Что это? — спросила она.
— Один из самых известных текстов упражнений для развития связи мага с магией, — сказал я. — Мы учимся основам в академии, но не только. Думаю, эта книга помогла мне больше всех. Ты говорила, что тебе интересно такое… Технически это книга моих родителей. Очень ограниченное издание.
— И они не будут рады, что ты дал ее простаку? — сухо сказала Ноэми.
Она словно смеялась над мыслью, но в том был смысл. Если бы я дал книгу Прише или кому-то из одноклассников год назад, родители стали бы шуметь, чтобы ее вернули в семейную коллекцию — я знал, что они постарались, чтобы получить личную копию для меня, но они не были бы против. Если бы они узнали, что я делился книгой даже не с магом…
Они делали вид, что переживали о сохранности книги, но идея, что не-маг прочтет наши тексты, вызвала бы у них тревогу. Если узнает дядя Реймонд, я попаду в Тартар.
Но они не узнают, потому что Ноэми будет осторожна. Может, у нас были бы лучше отношения с не-магами, если бы мы были открыты с ними, позволяя учиться с нами.
— Как-то так, — сказал я.
Ноэми похлопала по сумочке.
— Спасибо тебе. Большое. Ты не знаешь, как я хотела почитать записи магов. Обещаю, я верну ее целой, — она пританцовывала от радости. — О боже!
Я улыбался от ее восторга.
— Дай знать, если найдешь что-то особо интересное, — сказал я. — Нам не повредит узнать свежий взгляд.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Рочио
Я заставляла себя сидеть смирно в белой комнатке, хоть кожу покалывало от желания двигаться. Как-то выбраться отсюда. Пустые белые стены, а из мебели стул с твердой спинкой, на котором я сидела, и два таких же с другой стороны блестящего белого стола. Это сильно напоминало здание экзамена. Слабый гул из вентиляции не улучшал атмосферу.
Я знала, что Конфед не собирался послать меня на еще одни испытания. В этом не было бы смысла. Но нелогичный страх пробрался в мою голову, настаивал, что они бросят меня в тот лабиринт с шипами в любой миг.
Мужчины, что схватили меня на улице у моего дома, отвели меня сюда без слов, и они молчали, когда я спрашивала, зачем меня поймали и что пошло не так. Они привели меня в эту комнату и оставили в ней, заперев за собой дверь. Прошло около часа, но никто так и не пришел.
Я подумывала постучать в дверь и проверить, придет ли кто на шум, но тут замок щелкнул. Хоть я этого ждала, я напряглась. Меня привели сюда явно не для дружеской беседы.
Крупный мужчина и крючконосая женщина прошли внутрь, оба выглядели за пятьдесят, были в одинаковой черной форме с зеленым кантом, в схожей форме обычно были командующая Реветт и пара других высших офицеров. На куртках был герб Конфеда, но на правом плече были два перистых крыла, окруживших желтую спираль. Быстрая и скрытная магия, как рассказывал Хэмлин. Это был знак особого отряда.
— Оперативник Лопез, — сказал мужчина. — Нам нужно поговорить.
— Отлично, — сказал я. — Слушаю.
Я старалась сохранять тон ровным, но немного резкости проникло в голос. Женщина пронзила меня взглядом, а потом они с ее коллегой сели напротив меня. Они молчали так долго, что все внутри меня сжалось.
— Вы уже девять недель являетесь частью Силы для особых операций Конфедерации, — сказала женщина, словно перед ней лежала невидимая папка с досье. — Четыре недели обучения и пять — активной деятельности.
Это был вопрос? Пауза затянулась, и я сказала:
— Это так. Можете объяснить, в чем дело? Я не знаю, почему я здесь. Я должна была отдыхать сейчас, и я…
Мужчина поднял руку. Я закрыла рот, сжала пальцами край стула.
— Вашу увольнительную прервали из-за дела международной безопасности, — сказал он. — Отчет одного из ваших товарищей-оперативников заставил нас пересмотреть ваше поведение на заданиях. Мы хотим обсудить с вами несколько инцидентов.
Отчет товарища-оперативника. Я стиснула зубы. Брандт — точно он. Я ни с кем особо не дружила из солдат и офицеров базы, но только с ним у меня были проблемы. Наверное, он обрадовался, что у меня первая увольнительная, и решил доложить на меня, не предавая в лицо.
Сколько он им рассказал? Я не могла вспомнить ничего непозволительного, что делала в его присутствии или одна.
— Продолжайте, — сказала я.
Женщина сцепила ладони на столе.
— Начнем с вашей первой миссии. Правда, что вы задержали завершение миссии, чтобы убрать поверхностную рану, существовавшую до вашего появления, у сообщника «Борцов за справедливость»?