— Ну что, фрау… — Пауль замялся, пробуя новое звучание.
— Фрау Натали Кристоф, — подсказала она, улыбаясь.
— Звучит непривычно, но… правильно. Очень правильно.
Они танцевали, а над их головами в темном небе сияли звезды. Те же самые, что видели их первое отчаянное объятие в Испании. Но теперь они освещали не беглецов, а хозяев своей судьбы. Они стояли в центре мира, который построили сами. И знали, что никакие бури не страшны дому, возведенному на фундаменте из “трезвой романтики“, взаимного уважения и обыкновенной любви, что оказалась прочнее всех испытаний на свете.
*******
После свадьбы ничего не поменялось в их жизни. Утро, по прежнему, начиналось не с поцелуев под звуки фанфар, а с совместного приготовления завтрака под аккомпанемент споров мальчиков о том, чья очередь сегодня выносить мусор. Пауль теперь работал в Майнце четыре дня в неделю, но эти короткие разлуки лишь подчеркивали ценность вечеров, когда они все собирались за большим столом.
Именно в один из таких вечеров, когда за окном моросил типичный ноябрьский дождь, а в гостиной пахло жареным мясом и яблочным пирогом, раздался звонок в дверь. Натка, вытирая руки о полотенце, открыла и на пороге увидела Нину. Не ту, яркую, стремительную подругу, а согбенную женщину в промокшем плаще, с одним небольшим чемоданом и глазами, в которых читалась бесконечная усталость.
— Прости, что без предупреждения, Наташ, — прошептала она. — Больше некуда было ехать.
Она вошла в дом, и ее взгляд, скользнув по уютной гостиной, замершем камину, настороженным лицам мальчиков, наполнился таким болезненным контрастом, что у Натки сжалось сердце. Они устроили ее в гостевой комнате. Нина молча приняла душ, съела тарелку супа и рано ушла в свою комнату, словно боялась нарушить хрупкую гармонию их мира.
На следующее утро, за кофе, глядя в окно на залитый дождем сад, она все рассказала. Коротко, без эмоций, как бухгалтерский отчет о банкротстве.
— Пенсия от государства больше не выплачивается. Пособия хватает только на квартиру и хлеб. Я пыталась устроиться на работу, но в шестьдесят три года... Кто мне даст работу? Сидишь в четырех стенах и думаешь: а зачем? Ради чего эта жизнь в чужой стране? Чтобы доживать в нищете?
Пауль, сидевший напротив, внимательно слушал, его профессиональный взгляд диагноста отмечал каждую интонацию отчаяния в ее голосе. Он ничего не сказал тогда, но, вечером, он сказал Натке:
— Мы не можем дать ей только крышу над головой. Этого мало. Ей нужна цель. Такая же, что была у тебя.
Натка кивнула. Она уже все решила.
На следующий день она позвала Нину с собой в бюро.
— Йохан, — сказала Натка, вводя растерянную Нину в кабинет шефа. — Это моя подруга, Нина Михайловна. Бывший главный бухгалтер крупного НИИ. У нее сорок лет стажа. У нас в бюро хронический хаос с отчетами по субсидиям и тендерной документацией. Думаю, она могла бы нас спасти.
Йохан, всегда ценивший компетентность выше сантиментов, поднял на Нину оценивающий взгляд. Он задал ей несколько конкретных вопросов о финансировании строительных проектов. И та, вначале робко, а потом все увереннее, погрузившись в знакомую терминологию, стала отвечать. Ее глаза, тусклые накануне, постепенно начали оживать.
Через неделю Нина вышла на работу на полставки. Сначала она просто систематизировала папки. Потом взяла на себя мелкие отчеты. А еще через месяц Йохан, просматривая ее работу, заметил:
— Вы сэкономили бюро пятнадцать тысяч евро, найдя ошибку в начислении налога. С понедельника — полная ставка.
Это было неожиданно и приятно. Нина Михайловна снова обрела почву под ногами. Почувствовала свою нужность, как специалиста. И вечерами за общим ужином она уже не молчала, а делилась бюргерскими сплетнями или советовала Паулю, как оптимизировать налоги при покупках.
Через полгода, получив первый серьезный аванс и твердо встав на ноги, Нина сняла небольшую, но уютную квартирку в городе, в пятнадцати минутах ходьбы от бюро.
— В моем возрасте нужен свой угол, Наташ, — сказала она, собирая вещи. — Иначе так и останешься вечной гостьей в чужой сказке.
Но ее квартира тут же стал частью их общего пространства — по выходным она неизменно приходила на семейный обед, а Костя и Майкл часто оставались у нее на ночь, что стало для них особым, “городским“ приключением.