— Детка, первое правило — не готовь ничего сложного. Мужчины это чувствуют, как стресс. А говорить... Говори о том, о чём говорили все эти месяцы. Ты же не с незнакомцем встречаешься, а с почти самым близким человеком.
Слова Нины успокоили её. Действительно, они знали друг о друге всё — от профессиональных триумфов до ночных кошмаров. Эта встреча была просто... переходом в другое измерение. Из цифрового — в физическое.
Но один вопрос не давал покоя. Как рассказать Косте? Она не хотела пугать его или давать ложные надежды. Она выбрала момент, когда они вместе поливали сад.
— Костя, помнишь, я тебе рассказывала про доктора Пауля из Канады?
— Ну, — мальчик сосредоточенно направлял струю воды под корень томата.
— Он... хочет приехать к нам в гости. Ненадолго.
Костя опустил лейку и посмотрел на неё серьёзным, не по-детски оценивающим взглядом.
— Он хороший?
— Я думаю, что да. Очень.
— А он будет спать у нас? — уточнил Костя, с тревогой глянув на их и без того тесное пространство.
— Нет, — твёрдо сказала Натка, и это решение принесло ей неожиданное облегчение. — Он взрослый, самостоятельный человек. Он остановится в гостинице. Будет приходить к нам в гости, как друг.
Мысль о гостинице была не просто удобной. Она была правильной. Это оставляло им обоим пространство для манёвра, личную территорию и — да, возможность уединения, если... если всё сложится именно так. Мысль об этом заставила ее покраснеть.
— Ну, ладно, — Костя пожал плечами и снова принялся за полив. — Только чтобы он мне тоже что-нибудь привёз. Не игрушку. Что-нибудь крутое. Канадское.
Тем временем Пауль активно готовился. Он присылал фотографии: сложенный чемодан, купленные билеты, стопка книг о Германии.
“Я учу немецкий. Пока знаю только “Guten Tag“ и “Danke“, но надеюсь, что моя улыбка скажет остальное“,— писал он.
Эта подготовка с двух сторон создавала общее пространство, мост, который они строили навстречу друг другу.
За неделю до его приезда Натка получила от него необычное сообщение. Фотография старого, потрёпанного блокнота.
“Я сегодня разбирал вещи и нашёл это. Мой дневник первых лет медицинской практики. Я тогда ещё не знал, что такое настоящая боль и настоящая стойкость. Теперь знаю. И я везу его с собой. Хочу оставить тебе. Как самую важную часть себя до тебя“.
Вот тогда Натка окончательно поняла. Это не было мимолётным романом. Это было признанием. Он вёл её в самое святилище своей жизни — в свою память, в свои сомнения, в свою историю.
Она подошла к зеркалу в прихожей и внимательно посмотрела на своё отражение. На женщину с усталыми глазами, но с гордой осанкой. На руки, знавшие и как держать чертёжный карандаш, и как шпаклевать стены.
Она не знала, что ждёт их там, за поворотом. Но впервые за долгие годы она смотрела в будущее не со страхом, а с жадным, ненасытным любопытством. И с готовностью принять всё, что оно принесёт — будь то нежность, страсть или новая боль.
Она была готова.
Глава 6
Ожидание было хуже, чем сама встреча. Эти две недели между его сообщением “Я еду. У меня конференция во Франкфурте. Увидимся?“ и сегодняшним утром Натка прожила в состоянии перманентной легкой паники.
Она пережила все стадии: от “я не пойду, я передумала“ до “надо срочно перекрасить всю квартиру и выучить всю грамматику немецкого и английского за ночь“. Ее спасали только прагматизм и вечные домашние заботы. Работа, Костя, уроки, родители, сад. Быт, как бульдозер, выравнивал эмоциональные горки.
Утром в день его прилета она стояла перед своим скромным гардеробом с чувством, сравнимым разве что с выбором стратегии штурма неприступной крепости. Никаких платьев. Никаких каблуков. Это была бы ложь. Она выбрала свои лучшие джинсы, те, что удлиняли ноги, и простую темно-синюю водолазку, мягко облегающую грудь. “Пусть видит меня такой, какая я есть. Уставшей женщиной в джинсах“. Она нанесла чуть больше тонального крема, чтобы скрыть следы бессонницы, и подвела глаза.
Провожая Костю в школу, она попыталась говорить как можно более обыденно:
— Сегодня вечером к нам придет тот самый доктор, о котором я тебе говорила. Из Канады.
Костя, уже застегивая рюкзак, посмотрел на нее с интересом.
— А он будет как Дед Мороз? С бородой и в красном?
— Нет, — рассмеялась Натка, и часть напряжения ушла. — Бороды, кажется, нет. И подарки не обещал.
— Ну ладно. Только чтобы он не был скучным, — вынес свой вердикт Костя и побежал к автобусу.
Весь день в бюро прошел в тумане. Она механически отвечала на письма, просматривала чертежи, кивала Симоне, которая подмигивала ей с понимающим видом. Йохан, заметив ее отрешенность, пошутил: “Натали, вы сегодня парите где-то над Мозелем, а не в нашем бюро“. Она лишь покраснела и уткнулась в монитор.