Действительно, Шамим, проходя мимо, бросила на Натку короткий, оценивающий взгляд, в котором читалось что-то среднее между презрением и любопытством. Но сегодня это не задевало. Натка чувствовала себя слишком прочно стоящей на ногах, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.
На планерке Йохан с энтузиазмом объявил о начале нового этапа в проекте набережной.
— Натали, как раз, кстати, ваше возвращение. Городской совет утвердил бюджет. Пора переходить к рабочему проектированию. Я хочу, чтобы вы возглавляли эту фазу.
Раньше такие слова вызвали бы у нее прилив адреналина и легкую панику. Сейчас же она просто кивнула, чувствуя спокойную уверенность.
— Конечно, Йохан. Я готова.
Вечером, разбирая рабочие бумаги, она почувствовала знакомое щемящее чувство — ностальгию по морю, по теплу, по его рукам на своей коже. Она взяла телефон, чтобы написать Паулю, но в этот момент экран засветился его именем. Видеозвонок.
— Привет, — его лицо на экране казалось уставшим, но глаза улыбались. — Как первый день?
— Странный, — призналась она. — Как будто я та же, но в другом измерении. Все узнаваемое, но под другим углом.
— Это нормально, — он сделал глоток кофе. — После сильных переживаний мир всегда кажется немного иным. Главное — не позволить ему вернуться в старое русло.
— А у тебя как? — спросила она, разглядывая знакомые очертания его кабинета на заднем плане.
— Обычный хаос. Три сложные операции, бумажная работа... Но теперь есть, о ком думать в перерывах. О тебе.
Они разговаривали недолго, но этот разговор стал мостом между двумя реальностями. Когда Натка положила телефон, то с удивлением обнаружила, что чертежи на столе уже не казались ей чужими. Они были вызовом. Возможностью вписать кусочек той, испанской, чувственной гармонии в строгие немецкие нормы и стандарты.
Она подошла к окну. На улице уже темнело, зажигались огни вдоль Мозеля. Где-то там был он. А здесь была она. И расстояние между ними вдруг показалось не пропастью, а пространством для роста.
*******
Прошла неделя. Рутина снова обволакивала ее привычными заботами — уроки с Костей, походы в магазин, рабочие встречи. Но что-то изменилось в самом качестве этой рутины. Она больше не была каторгой, а стала напоминать ритмичный танец, где Натка сама задавала темп.
Однажды вечером, проверяя домашнее задание Кости, она с удивлением обнаружила, что они не спорят из-за каждого слова. Мальчик стал спокойнее, увереннее. Сидя рядом, он вдруг сказал:
— Мам, а знаешь, мне в школе сегодня задали написать про самое яркое воспоминание лета. Я написал про ту бухту, где мы с Паулем считали волны.
— И что сказала учительница? — спросила Натка, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Сказала, что у меня богатая фантазия, — он гордо поднял подбородок. — А я ей ответил, что это не фантазия. Это правда.
В его словах не было вызова, лишь спокойная уверенность в своей правоте. И Натка поняла: он привез из Испании не просто загар, а частичку того ощущения — что мир больше, шире и прекраснее, чем кажется.
На работе ее новый подход начал приносить неожиданные плоды. Во время обсуждения дизайна одной из зон отдыха Шамим, как обычно, пыталась забраковать ее эскиз, ссылаясь на “несоответствие стандартам“.
— Это слишком авангардно для нашего города, — настаивала она.
Раньше Натка стала бы спорить, доказывать, нервничать. Теперь же она внимательно выслушала и спокойно ответила:
— Вы правы, это нетривиальное решение. Но именно поэтому оно и привлекло внимание заказчика. Давайте не отвергать его, а посмотрим, как можно адаптировать эти идеи под местные нормативы, сохранив свежесть.
Она говорила не как оппонент, а как партнер, предлагающий решение. Йохан, наблюдавший за дискуссией, одобрительно кивнул. Даже Шамим, кажется, была слегка ошарашена таким поворотом.
Вечером того же дня Пауль позвонил в необычно подавленном настроении. Сказал, что один из его маленьких пациентов после сложной операции столкнулся с осложнениями.
— Иногда, кажется, что мы боремся не с болезнью, а с самой природой, — сказал он, и в его голосе слышалась усталость, которую не скрыть даже через океан.
И Натка, слушая его, не стала предлагать банальных утешений. Вместо этого она рассказала о своем рабочем дне. О, еще одной, маленькой победе над Шамим, о словах Кости, о том, как вечерний свет падал на Мозель, окрашивая воду в цвет старого серебра.