— Спасибо, — сказал он после паузы. — Ты не представляешь, как важно сейчас услышать что-то простое и настоящее. Не выживание, а жизнь.
Они говорили недолго, но когда Натка положила трубку, то поняла: их отношения прошли еще один важный рубеж. Если раньше он был ее опорой, то теперь они стали опорой друг для друга. И это чувство взаимности, этой равноценности, было даже ценнее страсти испанских ночей.
Она подошла к окну. Ночь была по-осеннему темной, но где-то в глубине души по-прежнему теплилось то испанское солнце. И оно согревало не только ее, но и того, кто был так далеко. Возможно, в этом и заключалась настоящая любовь — не в бегстве от реальности, а в умении нести свет друг для друга, несмотря на расстояние и обстоятельства.
*******
Наступил октябрь. Воздух в долине Мозеля стал прозрачным и холодным, виноградники пламенели багрянцем, а по утрам на лугах лежал иней, похожий на сахарную пудру. Природа замирала в ожидании зимы, но внутри Натки продолжалось испанское лето.
Однажды субботним утром Костя, разбирая свой рюкзак, вдруг спросил:
— Мам, а Пауль теперь наш папа?
Натка, поливавшая герань на подоконнике, замерла. Самый страшный вопрос, наконец, прозвучал.
— Нет, Котя, — ответила она осторожно. — Он твой друг. И мой друг.
— А почему он не может быть папой? — настаивал мальчик. — Он хороший. И учит меня интересному.
— Быть папой — это не только учить интересному, — она поставила лейку и присела перед сыном. — Это каждый день помогать с уроками, болеть вместе по ночам, воспитывать. А Пауль далеко.
— Но он мог бы переехать, — не сдавался Костя. — Или мы к нему.
Сердце Натки сжалось. Детская логика была такой простой и такой безжалостной.
— Мир устроен сложнее, — она погладила его по волосам. — У Пауля там работа, его сын. А у нас здесь — наша жизнь, моя работа, твоя школа. Но знаешь что?
— Что?
— То, что он есть — уже большое счастье. Не все хорошие люди обязательно должны становиться папами. Иногда достаточно просто быть рядом. Даже если это “рядом“ — через океан.
Казалось, Костя не совсем понял, но удовлетворился ответом. Зато Натка после этого разговора не могла успокоиться. Детские слова задели ту самую струну, которая вибрировала в ней с момента возвращения — струну неопределенности.
Вечером они с Паулем говорили о будущем. Говорили осторожно, как бы ощупывая почву.
— Я подал документы на развод, — сообщил он. — Процесс запущен.
— Это хорошо, — тихо ответила она.
— А ты? — спросил он после паузы. — Как твои планы с лицензией?
— Собираю документы. Йохан обещал помочь с рекомендацией.
Наступило молчание. Оба понимали — они стоят на пороге. За этим порогом начиналась территория решений. Но ни один не решался сделать первый шаг.
— Знаешь, — сказала Натка, глядя на свое отражение в темном окне, — я сегодня поняла, что не готова никуда переезжать. Я только начала строить здесь свою жизнь. По кирпичику.
— Я понимаю, — его голос прозвучал спокойно. — И не прошу тебя об этом. Я просто хочу быть частью этой жизни. Какой бы она ни была.
На следующее утро Натка пошла в свой сад. Осенние заморозки побили последние цветы, но земля еще дышала теплом. Она собрала сухие стебли, подрезала кусты и вдруг увидела нечто удивительное — на яблоньке, которую они посадили с Костей весной, красовались два маленьких, но настоящих яблочка.
Она позвала сына, и они вместе сняли урожай — два румяных яблока, холодных и ароматных.
— Мы их вырастили! — восторженно кричал Костя.
— Да, — улыбалась Натка. — Мы их вырастили.
В этот момент она поняла простую истину. Не нужно было выбирать между берегами — немецким и канадским. Нужно было просто продолжать растить свой сад. Свою жизнь. А любовь... Любовь была как солнце — оно светило одинаково на оба берега. И если два дерева растут в разных местах, но под одним солнцем — разве они не могут быть частью одного сада?
Вечером она отправила Паулю фотографию — Костя, сияющий, с яблоками в обеих руках. И написала всего три слова: “Наш первый урожай“.
Ответ пришел почти мгновенно: “Я так горжусь вами. Обоими“.
И в этих простых словах было все — и любовь, и уважение, и обещание. Обещание быть рядом, несмотря на океаны, несмотря на границы, несмотря на всю сложность этого мира.
Глава 10
Первым предвестником надвигающейся бури стал звонок от Нины. Голос ее звучал сдавленно, будто она говорила, закусив губу.
— Наташ, ты сидишь? — сразу начала она, без предисловий. — Тут новость одна... Не очень приятная.
Натка инстинктивно сжала телефон, “бывший муж“, — промелькнуло в голове.