Затем она написала Симоне, кратко объяснив ситуацию. Та мгновенно ответила: “Мой муж сегодня же вечером поможет с установкой камеры! Ни слова больше!“
Пока она составляла список покупок в строительном магазине, раздался звонок от Пауля. Она посмотрела на имя на экране, и сердце сжалось в комок. Вздохнув, взяла трубку.
— Я не звонил несколько дней, давал тебе пространство, — он начал без предисловий. — Но, после вчерашнего.... Как ты?
— Жива, — коротко ответила она. — Устанавливаю систему безопасности. Учу сына звонить в полицию.
— Хорошо, — он сказал это слово с странной интонацией, будто ставил диагноз. — Это правильно. А что насчет... нас?
Натка закрыла глаза. “Нас“ больше не существовало. Существовали угрозы, планы защиты и нерешенные этические вопросы.
— Пауль, я не могу сейчас. У меня горит земля под ногами. И я... я все еще не понимаю. Как совместить того человека, который писал мне о хирургических нитях судьбы, с тем, кто участвовал в той программе.
— Я не оправдываюсь, — его голос прозвучал устало. — Я лишь прошу шанса объяснить. Не для того, чтобы ты простила. А чтобы ты поняла. Когда-нибудь. А пока... Позволь мне хотя бы быть твоим тылом в этой войне. Как друг. Как союзник.
Она молчала. Ее разум кричал “нет“, но ее реальность, одинокая и опасная, требовала поддержки.
— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Как союзник.
Вечером Симона с мужем, добродушным немцем по имени Томас, действительно приехали. Томас, молча и быстро установил у входа камеру с датчиком движения и поставил на двери новый, более надежный, замок.
— Если что, — сказал он, пожимая ей руку, — вы знаете, куда обращаться.
Когда они уехали, Натка осталась одна в квартире, но чувствовала себя менее уязвимой. Ее крепость обрастала технологиями.
Перед сном Костя, уже лежа в кровати, спросил:
— Мам, а этот мужчина... тот, что был вчера... Это правда, был мой папа?
— Да, — тихо ответила Натка, садясь на край его кровати.
— Но он плохой. Я это почувствовал.
— Люди редко бывают абсолютно плохими или хорошими, Костя. Но его поступки... его поступки причиняют нам боль. И мы должны защищаться от этого.
— А Пауль хороший? — в его голосе слышалась надежда.
Натка вздохнула.
— Он... сложный. И он сделал в прошлом очень плохие вещи. Но сейчас он пытается быть хорошим. Для нас.
— Как в комиксах, — серьезно сказал Костя. — Бывает, злодей становится героем. Или наоборот.
— Да, — улыбнулась она грустно. — Как в комиксах. Спи.
Она вышла из комнаты и подошла к окну. Ночь была тихой. Камера у входа мигала крошечным красным огоньком, как сторожевой пес. Где-то в этой ночи бродил Александр. А за океаном бодрствовал Пауль, ее “сложный“ союзник.
Она провела рукой по холодному стеклу. Ее жизнь снова превратилась в поле боя. Но на этот раз она не была беззащитной беженкой. Она была генералом, строящим оборону. И у нее была армия — странная, состоящая из старой немки, коллеги-вьетнамки, брата-инженера и канадского доктора с темным прошлым.
Это была не та жизнь, о которой она мечтала. Но это была ее жизнь. И она была готова за нее сражаться.
*******
Тишина в квартире была звенящей, тяжелой как свинец. После отъезда Симоны с мужем, Натка обошла все комнаты, проверяя замки и задергивая шторы на окнах с мелодичностью тюремного надзирателя. Ритуал безопасности. Новый замок на входной двери щелкал с твердым, металлическим звуком, вселяя не столько спокойствие, сколько горькое удовлетворение от необходимости такой защиты.
Она подошла к маленькому монитору, подключенному к камере у подъезда. Экран делился на четыре секции, показывая пустую ночную улицу, угол подъезда, их входную дверь изнутри и лестничную клетку. Красная точка датчика движения мигала ритмично, как кардиограмма ее тревоги. Границы ее крепости были обозначены. Теперь предстояло научиться жить внутри этих границ, не сходя с ума от клаустрофобии.
На кухне она налила себе воды, и рука дрогнула, расплескав жидкость по столу. Раздраженно смахнув капли, Натка ощутила леденящую усталость. Не физическую — та была привычной спутницей последнего времени. Это было истощение нервов, вымотанных постоянным ожиданием удара.
Телефон вибрировал на столе. Пауль. “Союзник“. Она смотрела на экран, чувствуя, как в груди сталкиваются два противоположных импульса — оттолкнуть и притянуть. Притянуть победило. Разумом, а не сердцем.
— Да, — голос ее прозвучал хрипло.
— Всё спокойно? — его вопрос был лишен каких-либо предисловий, чистый, обезжиренный контакт.
— Пока да. Камера работает. Замок стоит.
— Хорошо. Слушай, я кое-что продумал. Ты не должна ходить пешком, особенно вечером. Ни в магазин, ни за Костей, если он задерживается. Закажи такси через приложение, я настрою привязанную к твоему аккаунту свою карту. Это не подарок, — он, словно угадав ее возражение, говорил быстро и четко. — Это логистика. Так безопаснее. Согласна?