Йохан, просматривая ее последние чертежи по проекту набережной, поднял бровь.
— Натали, здесь появилась... новая энергия. Более смелая. Скажем так, менее компромиссная.
— Жизнь заставляет расставлять приоритеты, — сухо ответила она, и он, кажется, понял все без лишних слов.
Вечером, вернувшись, домой, она не бросилась сразу к монитору камер. Сначала она зашла в комнату к Косте. Помогла ему с уроками, послушала восторженный рассказ о том, как он сегодня на немецком сам, без подсказки, рассказал диалог. Эта маленькая победа сына была еще одним кирпичиком в фундаменте ее спокойствия.
Позже, оставшись одна, она все-таки подошла к экрану. И замерла. На записи с камеры, сделанной днем, была видна фигура в сером пальто. Он стоял через дорогу, спиной к камере, и курил. Просто стоял. Демонстрируя свое присутствие. Как тюремный надзиратель, проверяющий, на месте ли заключенный.
В груди закипела знакомая ярость, но на этот раз ей удалось ее обуздать. Она не стала стирать запись. Сохранила ее. Это было доказательство. Факт. Еще один гвоздь в крышку его гроба, который она методично строила.
Она взяла телефон. Набрала номер Пауля. Ей нужно было услышать его рациональный, лишенный паники голос.
— Я видела его на записи с камеры. Днем. Он просто стоял и смотрел на дом, — сказала она, и голос ее не дрожал. Он был ровным, почти репортерским.
— Это хуже, чем, если бы он пытался что-то сделать, — тут же откликнулся он. — Это классическая тактика запугивания. Он хочет, чтобы ты знала — он контролирует ситуацию. Знает твое расписание. Может появиться в любой момент.
— Я это поняла, — ответила она. — И я сохранила запись. Для полиции.
— Умница, — в его голосе прозвучало одобрение, согревающее сильнее, чем любое признание в любви в иной ситуации. — Ты действуешь абсолютно правильно. Как самочувствие?
Вопрос застал ее врасплох.
— Я... в бешенстве. Но я управляю этой злостью, а не она управляет мной.
— Идеальное состояние для принятия решений, — констатировал он. — Гнев — плохой советчик, но отличное топливо. Главное — направить его в нужное русло.
Они поговорили еще несколько минут. Он спросил о работе, о Костиных успехах. Ни слова о себе, о своих проблемах, о том, что висело между ними невысказанным грузом. Он был полностью сфокусирован на ней и на ее битве.
Положив трубку, Натка подошла к шкафу и достала коробку с “архивом прежней жизни“. Достала старый диплом, свои сертификаты, фотографии реализованных проектов. Она разложила их на столе и смотрела, как смотрят на карту местности перед решающим сражением.
Она была не беженкой. Она была высококлассным специалистом. Она построила карьеру с нуля в чужой стране. Она отвоевала у жизни клочок земли и вырастила на нем сад. Она воспитывала сына одна в невыносимых условиях. Она заслуживала покоя. И она была готова за него бороться всеми доступными средствами.
На следующее утро Натка записалась на встречу с юристом, специализирующимся на семейном праве. Немец, сухой и педантичный, он выслушал ее историю, просмотрел собранные ею доказательства — записи звонков, скриншоты с камеры, заявление в полицию.
— У вас сильная позиция, фрау Натали, — сказал он, снимая очки. — Систематическое преследование, попытки незаконного установления контакта с ребенком против воли матери... Мы можем подать на запрет приближения. На 200 метров к дому, школе, месту вашей работы. При нарушении — реальный штраф или даже арест.
Он говорил о параграфах, сроках, судебных издержках. И каждый его слово было оружием, которое она собиралась использовать.
Выйдя от юриста, почувствовала глубочайшую, выстраданную уверенность. Теперь она знала правила игры. И теперь у нее были ресурсы, чтобы в ней победить.
Вечером, читая Косте сказку, она вдруг прервалась.
— Костя, знаешь, что такое справедливость?
— Это когда плохих наказывают, а хороших защищают? — предположил он.
— Отчасти. Но чаще всего справедливость — это когда хорошие люди имеют силы и знания, чтобы защитить себя сами. И мы с тобой эти силы и знания получаем.
Мальчик внимательно посмотрел на нее и кивнул, как будто понял все до конца.
Лежа позже в постели, Натка смотрела в потолок. Тень у порога еще не исчезла. Битва была далека от завершения. Но впервые за долгое время она чувствовала не просто хрупкую надежду, а твердую почву под ногами. И часть этой почвы была насыпана руками человека, который, сам того не зная, помог ей не просто выжить, а заново открыть в себе ту самую Наталью — архитектора, воина, творца своей собственной судьбы.