*******
Пауль сидел в своём домашнем кабинете, разбирая бумаги для института в Майнце, когда зазвонил телефон. Номер был знакомым — адвокат его жены.
Он взял трубку, уже зная, что ничего хорошего это не предвещает.
— Доктор Кристоф, — голос адвоката был формальным, но напряженным. — У нас проблема. Моя клиентка... Кэтрин попала в больницу вчера вечером.
Пауль замер.
— Что случилось?
— Передозировка. Смесь алкоголя и снотворного. Врачи говорят, что она выкарабкается, но... — адвокат сделал паузу. — Вопрос, было ли это попыткой суицида или несчастным случаем, остаётся открытым.
Пауль закрыл глаза, чувствуя знакомую тяжесть в груди. Вина. Всегда эта чертова вина.
— Она просила о чём-то? — тихо спросил он.
— Да. Она хочет поговорить с вами. И... с Майклом. Сказала, что это важно.
Пауль сжал трубку.
— Я не могу привести к ней Майкла в таком состоянии. Вы понимаете?
— Понимаю. Но она настаивает. Говорит, что это... последний раз.
Последний раз.
Слова, которые могли означать что угодно.
*******
Пауль приехал в клинику один. Майкла оставил с няней, соврал, что у него срочная операция.
Кэтрин лежала на больничной койке, подключённая к капельнице. Её лицо было бледным, волосы — немытыми, под глазами — темные круги. Она выглядела старше своих тридцати шести лет. Намного старше.
Когда она увидела его, ее губы дрогнули в подобии улыбки.
— Привет, Пол, — голос был хриплым.
— Привет, Кейт, — он сел на стул у кровати, держа дистанцию.
Они молчали несколько мгновений. В палате пахло антисептиком и чем-то сладковато-тошнотворным.
— Спасибо, что пришёл, — тихо сказала она.
— Твой адвокат сказал, что это важно.
Она кивнула, отводя взгляд.
— Я... я хотела попрощаться. С тобой. С Майклом. До того, как...
Она не договорила, но Пауль понял.
— Кейт, если это было...
— Нет, — резко перебила она. — Это не было попыткой. Я просто... перепила. Забыла, сколько таблеток приняла. Это был несчастный случай.
Она смотрела ему в глаза, и он видел в них ложь. Она знала, что он видит. Но продолжала.
— Я легла в реабилитационный центр. На этот раз по-настоящему. Врачи говорят, что программа займет шесть месяцев. Может, год.
— Это хорошо, — осторожно сказал Пауль.
— Да. Хорошо, — она усмехнулась горько. — Лучше поздно, чем никогда, правда?
Пауль не ответил. Они оба знали, что это пятая попытка лечения. Предыдущие четыре заканчивались рецидивом.
Кэтрин повернулась к нему, и в её глазах стояли слёзы.
— Пол, я знаю, что всё испортила. Я знаю, что была ужасной женой. И ещё более ужасной матерью. — Её голос дрогнул. — Но я... я люблю Майкла. Даже если не показывала этого. Даже если была пьяной половину его жизни.
Пауль молчал, сжав руки в кулаки.
— Я хочу, чтобы ты подписал документы об опеке, — продолжила она. — Полной. Единоличной. Я... я не буду возражать. Не буду требовать встреч. Просто... пусть он будет с тобой. Пусть у него будет нормальная жизнь.
Слова ударили его, как кулаком под дых.
— Кейт...
— Не надо, — она подняла руку. — Не надо говорить, что я ошибаюсь. Или что всё наладится. Мы оба знаем правду. Я... я токсична для него. Для вас обоих. И лучшее, что я могу сделать, — это отпустить.
Она посмотрела на потолок, моргая, чтобы слезы не полились.
— Я слышала, ты встретил кого-то. Женщину из Германии.
Пауль вздрогнул. Откуда она знает?
— Майкл рассказал, — пояснила Кэтрин, словно прочитав его мысли. — В последний раз, когда я звонила. Сказал, что у тебя есть подруга Натали. И что она... добрая.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Я рада за тебя, Пол. Правда. Ты заслуживаешь счастья. И Майкл тоже. И если эта женщина может дать вам то, что я не смогла... тогда просто... береги их. Обоих.
Пауль чувствовал, как комок подступает к горлу.
— Ты не обязана делать это, — хрипло сказал он.
— Обязана, — твёрдо ответила она. — Потому что это единственное правильное, что я могу сделать. Единственное, чем могу помочь своему сыну, — это уйти из его жизни. Пока я не натворила чего-то хуже.
Она протянула руку, и он, после мгновения колебания, взял её. Её пальцы были холодными и тонкими.
— Прости меня, — прошептала она. — За всё. За то, что не смогла. За то, что сломалась. За то, что разрушила нашу семью.
— Кейт...
— Просто скажи, что простишь, — ее голос стал умоляющим. — Мне нужно это услышать. Хотя бы раз. Чтобы... чтобы я могла попробовать простить себя.
Пауль смотрел на неё — на женщину, которую когда-то любил. Которая родила его сына. Которая медленно убивала себя на его глазах, и он ничего не мог с этим поделать.