Глава 17
— Он настоящий? — тихо спросил Костя.
— Кто? — не поняла Натка.
— Пауль. Он, правда, приедет? Надолго?
В его голосе была не тревога, а скорее надежда на хорошие изменения в их жизни. После поездки в Испанию, Пауль прочно ассоциировался у Кости со спокойной надежностью и переменами к лучшему.
— На несколько недель, — ответила она, садясь рядом на пол. — Он хочет все обсудить. И познакомиться с местом новой работы.
— А Майкл? — Мы же, с дедом, еще не начали мастерить ему кровать.
— Майкл пока останется в Канаде. Но Пауль будет часто летать к нему. И, возможно, скоро он тоже сможет приехать.
Костя кивнул, в его детском мозгу уже выстраивалась новая, сложная география семьи — не в одной точке, а в нескольких, соединенных авиамаршрутами.
Пауль позвонил, его голос звучал иначе — легче, с отзвуком дороги.
— Я в аэропорту Франкфурта, — сказал он, и Натка почувствовала, как что-то сжимается у нее внутри. — Сажусь на поезд. Через два часа буду у вас.
Они ждали его на вокзале — Натка и Костя, державший в руках наспех нарисованный флажок с надписью “Willkommen!“. Когда Пауль вышел из вагона, Натка, на мгновение, задохнулась. Он был не таким, как на экране — выше, реальнее. И когда он обнял ее, пахнущий дорогой и холодным воздухом, она поняла, что все это время подсознательно боялась, что он окажется миражом.
Но он был настоящим. Его руки, державшие ее, были настоящими. И его улыбка, когда он опустился на корточки перед Костей, была самой, что ни на есть настоящей.
— Капитан, — сказал Пауль, серьезно глядя на мальчика. — Доложите обстановку.
Костя вытянулся в струнку.
— Все спокойно, герр Пауль! — отчеканил он. — Модельный флот приведен в полную боевую готовность!
Пауль рассмеялся, и этот смех был таким же, как в трубке, но теперь он наполнял собой все пространство вокруг, делая его объемным и живым.
По дороге домой Пауль молча смотрел в окно такси на проплывавшие мимо знакомые Наткины места — булочную, школу, поворот к ее дому. И в его молчании было не отчуждение, а глубокое, внимательное впитывание. Он изучал ее мир. И этот мир, казалось, принимал его.
Только когда они поднялись в комнату, и Пауль окинул взглядом их тесное, но уютное пространство, он наконец заговорил.
— Я привез не только чемодан, — сказал он, поворачиваясь к Натке. — Я привез решение, оно не идеальное, но, я думаю, единственно возможное.
Он говорил не как влюбленный, предлагающий брак, а как партнер, предлагающий стратегию. И в этом был их общий язык, та самая “трезвая романтика“, что оказалась прочнее любой страсти.
— Я подписал контракт с институтом в Майнце, — продолжил он. — Но я договорился о гибридном формате работы. Шесть-девять месяцев в году я буду здесь, в Германии. Остальное время — в Канаде, рядом с Майклом, пока не решится вопрос с опекой. Я буду летать. Это сложно, дорого, но это — мост. Между моим сыном и... нашим будущим.
Он смотрел на нее, не прося немедленного ответа. Он просто излагал факты, как когда-то излагал план обороны. Только теперь это был план наступления на собственное счастье. Сложный, рискованный, но единственный, имевший шанс на успех.
И глядя на него, стоящего в центре ее мира с чемоданом в руке и готовностью к битве за общее будущее в глазах, Натка поняла — их компромисс не будет сдачей позиций. Он будет новым, более совершенным проектом. Проектом жизни, растянувшейся между двумя берегами, но скрепленной одним фундаментом.
*******
Тишина повисла в комнате после слов Пауля. Натка смотрела на него, на его чемодан у двери, на серьезное лицо Кости, который замер, ожидая ее реакции. Этот момент требовал не эмоций, а трезвого расчета, что всегда их спасал.
Она медленно кивнула.
— Это логично, — произнесла она, и слова прозвучали, как естественное продолжение его плана. — Ты не можешь оставить Майкла. И я не могу уехать отсюда. Значит, нужно найти третье решение.
Она подошла к столу, где лежали чертежи проекта набережной, и провела рукой по линиям.
— Я научилась одному за эти годы, — тихо сказала она. — Иногда самый прочный мост — это не прямая перемычка между двумя берегами. А цепь островов, между которыми можно перемещаться.
Пауль смотрел на нее, и в его глазах читалось глубочайшее понимание.
— Именно так, — согласился он. — И я готов к такому плаванию. Если ты готова меня ждать на своем острове, когда мне нужно будет отплывать к другому.
Костя, до этого молчавший, вдруг подошел к своей кровати и достал из-под подушки тетрадь с немецкими фразами для Майкла.
— А мы можем звонить ему? — спросил он, глядя на Пауля. — По видео. Чтобы он не скучал. И я могу ему показывать наш город. И модельки.