В его детском предложении была простая, но совершенная логика. Технологии могли сократить расстояние. Они уже делали это все эти месяцы.
Пауль присел перед мальчиком.
— Это отличная идея, капитан. Майкл будет очень рад. Он как раз начал собирать модель парусника.
Натка наблюдала за ними и чувствовала, как странный, новый покой наполняет ее. Это не была безмятежность — скорее, ясное понимание цены и выгоды сделки. Да, им предстояли разлуки. Да, это будет сложно. Но они получали шанс. Шанс быть семьей, не требуя друг от друга невозможного.
Вечером, уложив Костю, они, наконец, остались одни. Пауль стоял у окна, глядя на огни города.
— Я снял апартаменты неподалеку, — сказал он. — На время этого визита. Не хотел создавать лишнего давления.
Натка подошла к нему.
— Ты всегда знал, как дать мне пространство, — тихо ответила она. — Даже когда мы были по разные стороны океана.
Он повернулся к ней. В полумраке комнаты его лицо казалось знакомым до боли.
— Я не обещаю, что будет легко, — предупредил он. — Перелеты, бумажная волокита, суды...
— А я и не прошу легких путей, — перебила она. — Я прошу реальных. А это — единственный реальный путь, который я вижу.
Он протянул руку, и его пальцы коснулись ее ладони. Это был не страстный жест, а скорее проверка связи — тактильное подтверждение того, что они оба здесь, в одной точке пространства и времени.
— Значит, начинаем? — спросил он.
— Начинаем, — подтвердила она.
И в этот момент их компромисс перестал быть просто договоренностью. Он стал обетом — не идеальной сказкой, а добровольно выбранной сложной реальностью, которую они брались строить вместе.
*******
Идея родилась у Пауля спонтанно, но была исполнена с немецкой точностью. В субботу утром он встретил их у причала — Натку, Костю и ее родителей, которые ворчали на “глупости“, но глаза их блестели от любопытства.
Небольшой катер, арендованный на весь день, плавно скользил по зеркальной глади реки. Костя, стоя на носу и вцепившись в поручни, кричал от восторга, когда ветер трепал его волосы. Отец Натки, прищурившись, с одобрением наблюдал за уверенными движениями Пауля у штурвала.
— Руки у парня на месте, — вполголоса бросил он дочери. — Не боится работы.
Шале, спрятанное в зелени на берегу, оказалось уютным гнездом с камином и террасой, выходящей к реке. Пахло хвоей, мокрым камнем и дымком.
Пока Натка с матерью раскладывали провизию в холодильник, Пауль и Костя отправились “на разведку“ в лес. Вернулись они с охапкой хвороста для костра и парой скромных, пойманных на удочку рыбешек, которые Костя нес перед собой как величайшую драгоценность.
— Я сам их поймал! — гордо заявил он, протягивая улов бабушке. — Пауль только крючок наживлял!
Вечером, когда угли в мангале раскалились докрасна, а запах жареного мяса смешался с речным туманом, они сидели за большим деревянным столом — все вместе. Отец Натки, разморенный солнцем и бокалом рислинга, рассказывал Паулю о своей молодости, о том, как служил в вертолетном полку расквартированном в Грузии. Они вместе посмеялись над историей, как он однажды посадил маленькую Натку за штурвал боевого вертолета, стоявшего на ремонте. Как она радостно щелкала тумблерами и нажимала все кнопки подряд, а в это время механики начали руками раскручивать лопасти, чтобы проверить их ход. Натка увидев вращение над головой подумала, что случайно запустила двигатель и вертолет сейчас взлетит. Перепугалась страшно и заплакала, зовя папу. Механики тоже перепугались не на шутку и прибежали спасать девочку. В результате все закончилось хорошо, но в полку долго смеялись над тем, как Натка чуть не угнала вертолет.
Мать, укутавшись в плед, смотрела на дочь, будто видела ее впервые. Ей показалось, что Натка изменилась, а она погруженная в свои проблемы этого и не заметила. А Костя, утомленный свежим воздухом, уснул прямо на скамейке, положив голову на колени Паулю.
И в этот момент Натка поймала себя на мысли: вот он, тот самый дом, которого ей так не хватало. Не стены и крыша, а это чувство — когда самые дорогие люди находятся в одной точке пространства, и им хорошо вместе.
Ночь опустилась на шале, густая и бархатная, безлунная. Зато, небо было усыпано огромным количеством звезд. Такого в городе не увидишь. Натка, стояла на террасе, куталась в плед и курила, но она дрожала не от холода. Внутри все трепетало от тихого, непривычного счастья и осознания той пропасти, что все еще лежала между “сегодня“ и “завтра“.