— Держи, — сказал он, передавая ей папку с документами. — Если что, звони Томасу, он электрик, говорит по-русски. А с сантехником можно объясняться жестами, он все понимает.
Пауль уезжал не как влюбленный, уносящий с собой разбитое сердце, а как генеральный подрядчик, отправляющийся в важную командировку. И Натка провожала его соответствующим образом — с блокнотом в руках и кипой каталогов с мебелью.
— Удачи на суде, — сказала она, поправляя воротник его пальто. — И передай Майклу, что его комната уже готова и ждет его. Мы с Костей сегодня будем выбирать обои. Зеленые, как он просил.
Он кивнул, крепко обнял ее, потом присел перед Костей.
— Капитан, ты остаешься за главного. Следи за стройкой и береги маму.
— Так точно! — Костя вытянулся в струнку, но в глазах у него стояла тревога. — А ты быстро вернешься?
— Быстрее, чем успеешь соскучиться по моим историям про динозавров — пообещал Пауль, и мальчик улыбнулся.
Первые дни без него пролетели в бешеном ритме. Натка разрывалась между работой над набережной и новым домом. Но странное дело — теперь, зная, что это ИХ дом, даже рутинные дела приносили удовольствие. Выбирать краску для стен было не утомительно, а волнующе. Общаться с мастерами — не напряженно, а интересно.
Каждый вечер они с Костей приезжали в дом, чтобы оценить прогресс. Мальчик с воодушевлением отмечал в своем блокноте: “Установлены все розетки в моей комнате“, “на кухне сделали стяжку“. Он чувствовал себя причастным к большому общему делу.
По вечерам Натка звонила Паулю. Их разговоры были не романтическими, а скорее, рабочими отчетами.
— Сантехник сегодня подключил раковину на кухне, но с смесителем небольшая проблема, — докладывала она, а он, находясь за океаном, тут же предлагал решение: — Скажи ему, чтобы проверил прокладки. И покажи ему видео, которое я снял перед отъездом.
Они говорили о сухих деталях, но за этим стояло нечто большее — полное доверие и уверенность в том, что они одна команда.
Однажды вечером, когда Натка, в одиночку, распаковывала коробки с посудой, ей позвонил Пауль. В его голосе слышалась усталость и облегчение.
— Суд сегодня был. Есть прогресс. Судья склоняется к тому, чтобы оставить Майкла со мной на постоянной основе. Но решение отложили до следующего заседания. Еще немного бумажной волокиты.
— Это отличные новости, — тихо сказала Натка, садясь на коробку с книгами. — Я... мы здесь все ждем вас обоих.
Он помолчал, и она слышала его дыхание.
— Я стою у окна в гостиничном номере и смотрю на этот город, — сказал он. — И я понимаю, что мне не терпится вернуться. Домой. К вам.
Слово “домой“ прозвучало так естественно, будто он прожил здесь всю жизнь. И Натка, сидя среди коробок в полупустом доме, впервые за долгие годы почувствовала себя абсолютно на своем месте. Она тоже была дома. И ее мужчина возвращался домой. Все было так, как должно было быть.
*******
Возвращение Пауля из Канады совпало с финальной стадией ремонта. Дом встретил его не гулким эхом пустоты, а запахом свежей краски, лаком для пола и… домашней еды. Пока его не было, родители Натки, не в силах сдержать растущее любопытство, стали частыми гостями на стройке. Мать взяла на себя миссию кормить бригаду, а отец, ворча, что “молодые ничего не смыслят в печном отоплении“, лично проконтролировал ремонт камина.
Пауль, переступив порог, на мгновение замер, осматриваясь. Грубые стены из песчаника были отреставрированы, полы сверкали ровным матовым блеском, а в гостиной уже стоял массивный деревянный стол, за которым, судя по всему, они будут обедать всей семьей.
— Пауль! — Костя, заметив его, сорвался с места и повис на нем, как обезьянка. — Ты опоздал! У нас уже туалеты работают!
— Я вижу, — рассмеялся Пауль, подхватывая мальчика. Его взгляд встретился с Наткиным, через комнату. Она стояла у лестницы, вытирая руки о тряпку, вся в пыли и краске, и улыбалась такой усталой, такой счастливой улыбкой, что у него сжалось сердце.
Позже, когда рабочие разошлись, они устроили импровизированный семейный ужин на новом кухонном острове. Родители Натки, обычно сдержанные, на этот раз не скрывали одобрения.
— Камин получился на славу, — сказал отец, обращаясь к Паулю. — Дышит правильно. Чувствуется, что с душой делали.
— С вашей помощью, — искренне ответил Пауль. — Ваше замечание про тягу спасло нас от многих проблем.
Это было скромное, но важное признание его опыта. Лед был сломан.