Они вышли на террасу. Мальчики, забыв про языковые барьеры, что-то яростно строили из старых досок и веревок. Костя что-то кричал по-немецки, Майкл отвечал по-английски, но, казалось, они понимали друг друга с полуслова. Их общим языком стало дело — строительство штаба, вигвама или космического корабля — было уже не важно.
Пауль обнял Натку за плечи.
— Видишь? — тихо сказал он. — Они нашли способ. И мы найдем. Во всем.
Она прислонилась к нему, глядя на сына и на мальчика, который постепенно тоже становился ее сыном тоже. И подумала, что, возможно, одна сигарета после ужина — это не такое уж и большое испытание по сравнению с тем, как два ребенка с разных концов света учатся быть братьями. И то, и другое было исцелением. Только одно — для тела, а другое — для души. И оба были частью их большой, общей работы под названием “семья“.
*******
Прошла неделя, Майкл понемногу осваивался. Он уже знал, где на кухне лежат его любимые хлопья, и даже выучил несколько немецких слов, чтобы объяснить бабушке, что он хочет на завтрак. Костя, в свою очередь, гордо демонстрировал свои познания в английском, хотя они все еще часто общались с помощью жестов и смеха.
Однажды днем Натка, работая в своей мастерской над новым проектом, услышала из сада громкие голоса. Она выглянула в окно и увидела, что мальчики стоят над сломанной моделью самолета — той самой, которую Костя так долго собирал. Костя был на грани слез, а Майкл с виноватым видом что-то пытался ему объяснить.
— Я не специально! — говорил Майкл по-английски. — Я просто хотел посмотреть, а она упала!
Костя, не понимая слов, но понимая интонацию, сердито ткнул пальцем в сломанное крыло. — Das war mein Lieblingsflugzeug! (Это был мой любимый самолет!)— почти крикнул он.
Натка уже хотела выйти, чтобы вмешаться, но вдруг увидела, как Майкл, подняв руки в жесте примирения, медленно подошел к Косте и сказал: — Sorry. Sorry, Kostja.
Костя посмотрел на него, на его искренне расстроенное лицо, и его гнев вдруг улетучился. Он вздохнул и пробормотал: — Ist okay. Wir reparieren es einfach. (Ничего страшного. Мы сейчас всё исправим.) — Он показал на дом, давая понять, что они могут починить модель.
Майкл уловил смысл и кивнул, улыбаясь. Они вместе собрали обломки и побежали в дом, чтобы найти клей.
Вечером Натка рассказала об этом Паулю.
— Они учатся прощать друг друга, — сказала она. — Это, наверное, самый главный навык в семье.
— Да, — согласился Пауль. — И мы тоже этому учимся. — Он обнял ее. — Кстати, как твое стратегическое отступление? Сегодня после ужина я не видел, чтобы ты курила.
Натка улыбнулась.
— Пока держусь. Одна сигарета в день, как и договорились. Хотя, признаюсь, сегодня было несколько моментов, когда хотелось схватиться за пачку.
— Что же тебя остановило? — спросил он, гладя ее по волосам.
— Я посмотрела на наших мальчиков, — честно ответила она. — И подумала, что хочу дышать с ними чистым воздухом, как можно дольше.
Пауль не стал говорить ничего. Он просто крепче обнял ее, и в этом объятии было больше слов, чем в любой похвале.
На следующий день Пауль устроил для всех небольшой поход в лес, который начинался прямо от их дома. Они шли по тропинке, Костя и Майкл бежали впереди, показывая друг другу разные интересные вещи — шишки, птичьи гнезда, следы животных.
— Смотри! — крикнул Костя, указывая на белочку. — Eichhörnchen!
— A squirrel! — ответил Майкл.
— Айххёрнхен! — попытался повторить Майкл, и Костя залился смехом, потому что это звучало очень забавно.
Пауль и Натка шли сзади, держась за руки.
— Знаешь, — сказал Пауль, — я всегда мечтал о таком. Просто идти по лесу с семьей. Без мыслей о работе, о суде, о проблемах. Просто быть.
— Добро пожаловать в семью, — тихо ответила Натка.
Когда они вернулись, уставшие, но довольные, Натка не потянулась за сигаретой. Вместо этого она помогла матери накрыть на стол, а потом села на террасе, слушая, как мальчики наперебой рассказывают дедушке о своих лесных приключениях.
Пауль сел рядом и протянул ей чашку чая.
— Горжусь тобой, — сказал он просто.
— Я тоже, — улыбнулась она. — И тобой, и нами, и тем, что мы построили.
Они сидели и смотрели, как заходит солнце, окрашивая долину в золотые тона. Дом был полон жизни, смеха и любви. И хотя впереди еще было много трудностей — и с бывшей женой Пауля, и с учебой мальчиков, и с работой, — они знали, что справятся. Потому что теперь они были не просто двумя людьми, которые любили друг друга. Они были семьей. Крепкой, смешанной, иногда сложной, но бесконечно любимой.