Мне пришлось оставить Полину одну в доме, просто потому, что Рита снова требовала моего присутствия, так что я вынужден был поехать к ней.
Эта была пустая трата времени — девушка капризничала и хотела внимания, что начинало медленно выводить меня из себя.
— Знаешь, Маргош, я думаю, нам необходимо на некоторое время прекратить общение, — сказал я, когда она замолчала на мгновение и перестала трещать о предстоящей художественной выставке. — Так будет лучше для нас обоих. Возьмем тайм-аут.
Сказал, и от души отлегло, только вот Ритка закатила истерику и стала кидать в меня все, что попадалось ей под руку, так что я просто вынужден был покинуть ее комнату, чтобы не стать жертвой бытовухи.
— Перебесится и успокоится, — махнул рукой Станислав Викторович, когда я наведался в его кабинет. — Я с самого начала считал, что ваши отношения — это плохая идея, но никто меня не слушал!.. — закурил. — Женщины… — выдохнул он сигаретный дым.
Некоторое время мы позабыли о бушующем тайфуне наверху и просто болтали: я делился своими планами относительно клуба, а мужчина кивал, продолжая внимательно меня слушать и предлагать свои варианты.
Вскоре я ушел. Сел в машину и помчался в клуб, но не доехав каких-то пару кварталов пробил два правых колеса. Похоже, сегодня попросту не мой день.
Начав менять их прямо на обочине, я провозился около получаса, а потом, пропотев и измазавшись, кое-как добрался до автосервиса, потому что второй запаски у меня не было.
Еще часа два потребовалось на то, чтобы заделать дыру и поставить колесо обратно, так что за это время я успел проклясть все на свете, всерьез решив, что это Ритка меня прокляла.
Позже я отправился домой, чтобы принять душ и переодеться, но только-только переступил порог дома, как позвонил мой босс и приказал в срочном порядке проверить высланные на почту чертежи, так что я проковырялся еще часа три с половиной. Казалось, что этот день никогда не закончится.
В клуб я решил уже не ехать, решив дождаться Полину дома, но вот время перевалило далеко за три часа, а девушки все не было и не было.
— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее.
Сука! Вот где она? Неужели загуляла?
Походив по комнате из угла в угол, я снова пытался дозвониться до Полины, но все без толку. Телефон был выключен.
Я просидел, не сомкнув глаз, до самого утра, надеясь, что вот сейчас услышу, что открывается входная дверь, как вдруг раздался телефонный звонок.
POV. Полина
Все тело болело и напоминало один сплошной фиолетовый комок.
У меня сильно ушиблены ребра, разбита губа, имелись многочисленные ссадины и гематомы по телу. Меня как будто переехал трамвай, даже дышать было больно.
Когда у меня спросили контакты ближайших родственников, я, не раздумывая, назвала имя своего босса, и не потому что кроме него я никому не была нужна, а потому что в доме Жукова элементарно находились мои документы и вещи. Пришлось объяснять, что он мой хороший друг, чтобы не ловить косые взгляды медсестры, которая и без того имела кислое выражение лица.
Дима стоял перед моей койкой примерно через час после звонка доктора и смотрел на меня с нескрываемым сожалением. А мне было и без того плохо и этот его взгляд окончательно добивал меня.
— В принципе, можете забирать ее домой, — женщина покрутила в руках планшет с записями, стоя позади мужчины. — Мест свободных нынче мало, больные есть куда тяжелее вашей подруги, — надменным тоном продолжила она. — Так что домой. Покой, постельный режим и будет как новенькая.
Жуков поморщился и обернулся медсестре.
— У вас, я погляжу, сейчас очень быстро пациентов выписывают, — ледяным тоном произнес он, меняя выражение лица на более отстраненное. — Не успевают поступить, как вы тут же их выписываете.
Женщина поджала губы и прижала к себе планшет.
— Это не мои слова, а слова ее лечащего врача! Вот выписка! — она пихнула в руки Дмитрию лист бумаги. — Чем быстрее вы освободите палату, тем лучше. Позже с вами свяжется полиция! — после чего развернулась и ушла, прикрыв за собой дверь.
Да уж, ад точно пуст, все демоны здесь.
Сжимая зубы, переворачиваюсь на бок, собираясь сесть, но ребра пронзает жуткая боль, и я всхлипываю, хватаясь за тугую повязку.
Жуков молча помогает мне сесть, а я дико смущаюсь, когда покрывало сползает, оголяя местами перебинтованное тело.
— Выйди, я переоденусь, — тихо прошу, стараясь не смотреть на мужчину.
Ненавижу свою беспомощность, тех подонков, что использовали меня как боксерскую грушу и то, что кроме Жукова я не стала никому сообщать о своей беде, потому что знаю — я не нужна была ни отцу, ни подруге.