- Авва учил меня когда-то, - коротко отозвалась Холмс.
- И ты переломала ему пальцы на ногах? – уточнил Примо, чтобы, на всякий случай, знать, чем ему аукнутся ошибки ведьмы.
- Нет, но…
- Ну, тогда и мне, думаю, беспокоиться не о чём.
Триш посмотрела на него снизу-вверх. Почему-то, Джотто казался ей выше и крепче, чем раньше. Пусть они и раньше находились близко друг с другом, но девушка никогда не думала ни о чём подобном и даже не замечала такой разницы между ним и собой.
- Триш, прежде чем мы начнём. Можешь ответить мне на один вопрос? Он мне не даёт покоя.
Вопросительно взглянув на Примо, колдунья легко пожала плечами:
- Снова любопытно моё прошлое? – безо всяких намёков на усталость или то, что такие вопросы были ей не по душе, откликнулась она. Хотя это больше звучало, как риторический вопрос. – Спрашивай. За вопросы я ещё никого не била.
- Почему ты никогда не называешь отца по имени? – пропустив мимо ушей замечание и комментарий Терри, спросил он.
Удивившись такому простому вопросу, хотя она ожидала чего-то более личного, Триш даже склонила голову к плечу, продолжая пристально и очень изумлённо смотреть на своего учителя.
- Авва никогда не любил своё имя. Он говорил, что мой дед дал ему слишком высокопарное имя для простого человека. Авва хотел, чтобы его звали проще и представлялся всем, как Нолан или Мэтью, - она неловко улыбнулась, вспоминая те времена, когда её простодушный отец называл каждому новому знакомому какое-нибудь простое имя и ему говорили, что это имя ему очень идёт. Авва радовался, как ребёнок.
- Каким должно быть имя человека, чтобы он назывался другими именами?
- А это уже два вопроса, - произнесла Триш, словно напомнила о том, что уговор был лишь на один. Но Джотто так пристально и пытливо смотрел на неё, что девушка не захотела и дальше держать это в тайне. Да и не такой уж это был секрет. – … Моего отца звали Освальд. И он прекрасно умел вальсировать. Но я так и не научилась.
- Попытка – не пытка. К тому же, если ты уже училась раньше, то помнишь шаги и ритм.
- Ты хоть когда-нибудь теряешь уверенность и свой оптимизм?
- Думаю, Алауди задаёт этот вопрос себе уже лет пять как.
- Так мы начнём?
- Поехали. И раз-два-три, раз-два-три… Чёрт!
Только начали и уже провал. Эти уроки будут намного веселее, чем Джотто мог себе представить. И больнее.
- Прости, правда прости… Но я ведь говорила? Я говорила.
Комментарий к Часть семнадцатая. Уроки вальса для богини танца.
Для тех, у кого бомбит - ребята, герои обращаются друг к другу то на “ты”, то на “вы” не потому, что это авторские ляпы, а потому, что их это забавляет. По крайней мере Джотто таким способом развлекается.
========== Часть восемнадцатая. С привкусом хорошего вина. ==========
I.
Как и мистер-между-прочим-хороший-учитель-танцев, Елена тоже не забыла о своём намерении. Поэтому, следующий свой выходной, Триш проводила не в компании Рено и книги (которую за прошедший дни открыть удалось от силы раза три), а прохаживаясь вместе с дочерью принца по местным торговым точкам и подыскивая… нет, не так – просто таскаясь следом за женщиной и в очередной раз выступая в качестве ростовой куклы, которой примеряли всё: от обычной ткани и платьев – до аксессуаров и туфель.
Нет, Триш вовсе не была против желания Елены: в конце концов, она и сама любила пройтись по магазинам. Однако намётанный в любое время суток глаз женщины именно сегодня не захотел включаться, а потому, им пришлось перепробовать десятки разнообразных вариантов тканей, чтобы, в конечном итоге, остановиться на самом первом.
- Тебе подойдёт только…
- … Светлая бежевая ткань кремового оттенка и белое кружево, - заученно повторила Терри синхронно с Еленой, когда они обе зашли в магазин Матиса и застали хозяина, бездельничавшего за прилавком.
- Милая Елена, а я всё ждал, когда же вы заглянете, - радушно поприветствовал женщину Мерлен, после чего вышел к ним и заключил Холмс в крепкие дружеские объятия. – Триш, mon amour, мы с тобой давно не виделись, я уже успел соскучиться.
Ведьма с улыбкой расцеловала хозяина в обе щеки.
- Я тоже, дарлинг. У меня, почему-то, накопилось очень много дел. Жуткая круговерть – ничего не успеваю, - сказала она, отстранившись от мужчины.
Елена ничего не сказала, но по выражению лица ясно было видно, что она догадалась о маленьком лукавстве девушки.
Не то, чтобы Триш действительно не успевала заскочить и пообщаться. Скорее Холмс просто напрочь позабыла о существовании Матиса, будучи действительно занятой мыслями о более важных вещах.
- Ma belle, ты пришла, чтобы подобрать ткань для будущего платья милой мадемуазель? – спросил Мерлен. – Я точно слышал что-то про кремовый оттенок и кружева.
- Нет-нет, Матис, - Елена отошла к застеклённому прилавку с разнокалиберными образцами кружев и лент. – Мы ищем ткань для платья Триш.
Холмс могла поклясться, что если бы кто-нибудь другой увидел этот полный немого удивления и одновременно скептицизма взгляд, то подумал бы, что хозяин магазина сошёл с ума. Триш его не осуждала: в конце концов, наверняка Елена впервые в жизни заходила сюда, чтобы выбрать ткань не для себя, а для кого-то другого.
- Для какого же события ma chérie должна выглядеть неотразимо?
- Приём в честь помолвки моего брата, Франца.
Мужчина одобрительно покивал головой.
- В честь такого праздника, несомненно, стоит выбрать нечто особенное, - сказал он, прежде чем скрыться в подсобном помещении за прилавком. Вскоре оттуда вновь раздался его приглушённый голос. – А кто же будет сопровождать мою милую Триш на этот мероприятие?
- Никогда не угадаешь, - без должного удовольствия, мрачно ответила Терри, но, несмотря на негромкий голос, всё равно была услышана.
- Почему же так печально? – хозяин вернулся с несколькими рулонами светлых тканей самых разнообразных оттенков бежевого. - Неужели это кто-то, кому ты не рада?
- Нет, что ты, я готова умереть от счастья сию же секунду, - с плохо скрытым сарказмом произнесла Холмс. – Просто от усталости не могу произносить некоторые вещи с нужной интонацией.
Матис усмехнутся и притворится, что не услышал желчи в её словах.
- Наш гордый одиночка предложил Триш своё сопровождение, - не отвлекаясь от созерцания красиво уложенных декораций для будущих нарядов, сказала Елена.
- Неужели синьор Алауди? – неподдельно изумился Мерлен. – Ma fleur, ты просто удивительна.
Терри прыснула.
Она не обладала потенциалом укротительницы, поэтому никогда в жизни не смогла бы совладать с характером этого товарища.
- Если бы только это был Алауди, - удручённо покачала головой Елена, вспомнив каменное выражение лица детектива, с которым тот говорил, что у него есть работа поважнее, нежели искать себе эскорт. Да ещё и на три дня. Однако, лицо женщины просветлело, когда она называла другое имя. – Джотто пригласил мою дорогую подругу.
А вот тут у Матиса действительно, что называлось: «отвисла челюсть». Его рот приоткрылся в немом изумлении. И для ведьмы такая реакция уже перестала быть чем-то из ряда вон выходящим. Она вскинула руки и закатила глаза, всем своим видом демонстрируя заезженность подобных откликов.
Не пригласил, а «навязался» - сказала было сама девушка, но не стала рисковать. Мало ли какой эффект возымеют эти слова.
- Триш, я поражён! Ma belle, я знал, что с тобой шутки плохи, но чтобы настолько?
- Я не знаю, что ты хочешь сказать, - пожала плечами ведьма. - … Но не стоит надумывать лишнее и понапрасну разносить сплетни. Он составит мне компанию – не более.
И хозяин лавки, и дочь принца взглянули на неё одинаково-обвинительными взглядами, от которых Холмс отгородилась волосами – она наклонилась, чтобы ближе рассмотреть чудесные жемчужные пуговки.
А затем эта тема замялась сама-собой в виду того, что они с Еленой очень долго выбирали подходящую ткань.
Триш отстаивала своё мнение, исходя из практичности, экономии и удобства, а Елена (ну, оно, в общем-то, и понятно) основывала свою позицию на удобстве и железобетонном аргументе: «это на тебе смотрится лучше!».