Матис наблюдал за девушками и с улыбкой прикладывал к каждому лоскуту уже выбранное Еленой кружево.
А затем, когда Триш уже была готова сдаться и принять один из вариантов, на котором настаивала её знакомая, из-под груды сложенных в кучу рулонов, её взгляд притянул один лоскут. На первый взгляд ничем не примечательный и простенький. Девушка вытянула его, как следует просмотрела каждую сторону и старательно прощупала материал.
В голове тут же загорелась фраза – «Вот оно!» - на фоне которой мелькнул прообраз будущего наряда, и ведьма, не теряя ни секунды, насильно впихнула ткань в руки запыхавшейся от долгих дебатов женщине.
Реакция Елены не заставила себя ждать. Не переговариваясь и даже не глядя друг на друга, девушки сперва приложили кружево к лоскуту, а затем обе синхронно воскликнули:
- То, что нужно!
Хозяин лавки посмеялся с них – таких забавных и очень очаровательных. Хитрец: он будто бы знал, что именно эта ткань придётся девушкам по душе.
Да и скупая мисс Холмс, у которой на недорогие, но при этом прекрасные и стильные вещи, был намётан глаз-алмаз, не могла отказаться этого, несомненно бюджетного, варианта. Да ещё и со скидкой.
Из «Nardini» колдунья выходила, будучи крайне довольной собой. Денег за ткань и кружево с Елены она не взяла, а на возмущённый и искренне-недоумённый взгляд пояснила, что совесть и гордое чувство самостоятельности вещи такие – дорогих подарков не терпят.
Хотя, впрочем, женщина ответила ей не менее безапелляционным ультиматумом:
- Говори, что хочешь, но туфли и украшения я выберу сама.
И, гордо вскинув подбородок, быстро зашагала вниз по улице, минуя прачечную, из которой наперерез им, сверкая бешеными глазами, вывалился ошарашенный Карлос.
Завидев знакомые лица, он тотчас же ринулся к ним и спрятался за спиной у Триш (что выглядело чрезвычайно комично, ибо по комплекции в одного Аллегро, с его широкими плечами, могли вместиться две, а то и три Холмс).
- Синьор, куда же вы? Подождите нас!
Очевидно, не наделённые умом, поклонницы второго подмастерья ателье, кинулись в совершенно противоположную сторону, даже не взглянув на Елену (когда она только вернуться обратно успела?) и Терри, за которыми прятался солнечный красавец.
Уже привычная к таким случаям, ведьма молча убедилась, что последняя фанатка, отставшая от своего стада, скрылась за углом, и с озорной улыбкой повернулась к знакомому:
- Слушай, Карлос, да ты ведь запретный плод какой-то, - сказала она, отцепив его руки от своей талии и показав обеими ладонями форму яблока, добавила: – Яблоко раздора.
- Тебе смешно, - обиженно фыркнул молодой человек, поправляя жилет. – А я вот спать спокойно не могу… Доброго дня, синьорина.
- Доброго дня, - Елена в ответ изящно качнула головой. – И раз уж ты здесь, Карлос, то, может быть, поможешь нам?
Она продемонстрировала пакеты в своих руках и Аллегро, не став выжидать, тут же перехватил поклажу. Помимо купленной ткани, Елена решила взять для себя ещё пару новых туфель, корсет и нижнее бельё, от которого у Триш мурашки по коже бежали – настолько жуткой ей представлялась перспектива его носить.
В ателье их встретила воодушевлённая неизвестно чем мадам Аделина.
Женщина уже была в курсе событий: вечером того же дня, когда Джотто начал учить Триш вальсу, он поехал к хозяйке и, путём тщательных, осмысленных, но недолгих переговоров, изложил суть проблемы. А сегодня утром к ней с заказом на пошив платья заглянула Елена.
На какой-то момент Триш тогда испугалась, что Марция схватит ножницы и с удовольствием заколет свою недавно признанную коллегу. По крайней мере взгляд девушки не сулил приятных ощущений. Но этого не произошло: Морине просто пожала плечами и упорхала в мастерскую, а Холмс насильно увели на увеселительную прогулку по магазинам – тот же шоппинг, только на столетие назад.
Карлос проводил Елену в гостиную, а Терри осталась в коридоре – переводить дух. Этот день сильно утомил её (а ведь вечером предстояло вальсирование и – по словам Джотто – в усложнённом варианте).
- Скорее топай в гостиную, - пробурчала Марция, подталкивая Триш в спину. – Я сниму с тебя мерки.
Каким именно будет её платье для одного-единственного выхода в свет, Терри говорить наотрез отказались и лишили даже какого-либо намёка на шанс увидеть или представить это: так как Карлос имел грешок – иногда быть не в меру болтливым, то узнать (хотя бы примерный) фасон своей будущей одежды через него у Холмс не получилось бы.
Ей лишь сказали о том, что её нарядом синьора Сарто займётся лично.
При одной только мысли о том, что ей сошьют какое-нибудь вычурное, пышное платье (при всём уважении к стилю и вкусовым пристрастиям Елены), у Холмс начиналась депрессия.
Захотелось то ли грязно выругаться, то ли просто выпить.
II.
Звонкие, развесёлые голоса Елены и Триш разнеслись по холлу особняка намного раньше, чем Саверио дошёл до личного кабинета главы семьи, чтобы оповестить его о прибытии милых дам. Мужчина едва успел подняться по лестнице, как навстречу ему лёгкой и пружинистой походкой вышел Первый Вонгола, пребывая в безусловно хорошем расположении духа.
- Синьор… - дворецкий не посчитал нужным продолжать фразу, поскольку Джотто, завидев его, утвердительно кивнул, тем самым обозначив, что уже догадался о прибытии своей подруги и «ученицы».
- Передай, пожалуйста, Деймону, что Елена здесь, - не сбавляя шаг, попросил Примо, не считая нужным уточнить, где в данный момент скрывался его друг.
Наверняка Спейд сидел в библиотеке, ибо где же ещё, помимо собственного дома, он мог строить свои грандиозные планы на будущее Вонголы, будучи отлучённым от своей невесты?
- Сию минуту, - вежливо поклонившись, сказал Саверио и тоже направился дальше по коридору.
Женский смех на первом этаже, тем временем, даже не думал смолкать. Оказавшись в гостиной, Елена и Триш удобно расположились на диване, прилипнув друг к другу и обсуждая какие-то свои женские дела, о которых Джотто, в целях безопасности собственного здравомыслия и самоуважения заодно, предпочитал не знать.
- Джотто, ну ты только представь, - сказала дочь принца, как только её друг появился в зоне видимости. – Мы гуляли по городу и увидели у фонтана барда. Он так чудесно и проникновенно пел романсы! Все были так впечатлены… а Триш просто прошла мимо, даже не взглянув на него!
В этой истории не было бы ничего особенного, если бы после слов Елены сама Холмс не возмутилась:
- Мы ведь кинули ему монетку.
Это было настолько в духе Триш, что Джотто не смог сдержать добродушной усмешки.
- Я думала, что тебя тоже восхитит его пение. Такая душещипательная история, - очень эмоционально сказала женщина, всплеснув руками. – Романтичная трагедия любви.
- У меня на родине такие романсы слушают только юные девочки… А в моём возрасте женщины слушают что-нибудь о бесцельно прожитых годах и ушедшей молодости. Из разряда – «Я умру одинокой старой кошёлкой» или «Сорок мне и кошек тоже сорок».
Про кошек, конечно, никто не понял, зато Триш стало безумно весело, несмотря на то, что перспектива, на самом деле, была довольно устрашающей.
Она и раньше всё время шутила с аввой, мол: «Все на встречу выпускников через десять лет придут и расскажут о семьях – мужьях, жёнах и детях. А я? Я с кошкой на поводке – важная такая. И уйду с вечеринки рано, потому что у меня ещё тридцать девять некормленых таких дома сидят» - но теперь эти шутки, почему-то, веселили её ещё больше.
- Триш, твоя зацикленность на возрасте меня пугает, - Елена, видимо, вспомнила о том, сколько лет разницы было между ними, и ужаснулась – кем же девушка, в таком случае считала её?
- Я говорил ей об этом много раз, - не остался безучастным в этом разговоре Джотто.
Колдунья скорчила гримасу.
- Кто бы что ни говорил, для меня Елена всегда будет самой прекрасной женщиной на свете, - со стороны входа раздался тот самый дефектный смех, который, пожалуй, стал довольно привычен для Терри.