- Верно говоришь, у людей шок будет, вплоть до самоубийства, наверное… - согласно кивнула Клото. – Чаю?
- Нет, спасибо, - вежливо отказалась девушка. - Лучше подробностей о нужном мне человеке… А ещё лучше – домой, в двадцать первый век.
- Ну, подробностей, так подробностей, - ожидаемо пропустив последнюю фразу мимо ушей, женщина отставила чашку на блюдечко и, закинув ногу на ногу, сцепила пальцы в замок на колене. – У меня для тебя две новости: хорошая и не очень.
- Терпеть не могу подобные штучки, - пробормотала Терри и, уже громче, добавила: – Начни, пожалуйста, с хорошей.
- Нужный тебе человек в той семье, с которой твоя связь сильнее всего. Хотя я думала, что это очевидно, раз уж тебя отправили сразу к ней, а не выкинули на дорогу… В общем, держись ближе к Вонголе.
… Ха!
Как будто бы у неё, у Триш, был выбор?
Эта организация была в буквальном смысле – везде. В каждой бочке затычка. Вирус с кодовым именем “Вонгола”.Раковая опухоль, пустившая метастазы везде, где только можно. От такой избавиться только одним способом – умереть. Если повезёт, то лёгкой смертью.
По-другому никак.
- Ладно, - колдунья выдохнула. Новости-то и впрямь были хорошие, даже несмотря на то, что впереди маячило что-то совсем не утешительное – новое потрясение для нервной системы. – А не очень хорошее известие?
- Мы немного напутали со временем.
Кажется, сосудик всё-таки лопнет – вон, как венка на лбу вздулась.
- … Что, прости? Мне уши заложило? – Триш сделала вид, что поковырялась в ухе. – Вы там ещё что-то напутали?
- Ох, ну, всё в такой спешке делалось… - женщина пожала плечами и отвела взгляд. – Но ты ведь уже прижилась, да? Освоилась – жильё нашла, работу. Значит всё хорошо, не так ли?..
- Ближе к делу, - коротко приказала Терри.
- … Вот и продолжай в том же духе до последнего месяца зимы. Независимо от того, когда случится нападение на избранного человека, тебе придётся остаться.
- Что?
- Ой, сколько времени-то уже! Тебе пора просыпаться.
Последнее, что девушка услышала от мойры, прежде чем та отправила её обратно – в мир бодрствования и страданий – были слова: «Я на тебя надеюсь» и «Удачи».
- … Знаешь, куда ты свою удачу можешь себе засунуть, стерва? – хрипло прорычала ведьма, принимая сидячее положение и хватаясь за голову.
Нет, боли больше не было – лишь неприятные отголоски, которые, впрочем, тоже сходили на нет. Просто Холмс не могла поверить в то, что это происходило именно с ней.
Не обращая внимание ни на кого вокруг себя, девушка стала загибать пальцы на левой руке, считая вслух:
- Ноябрь, декабрь, январь, февраль… четыре месяца?! Да вы вообще с ума сошли там? – шёпотом возмутилась Терри.
До неё с большим опозданием дошло, что вагон поезда – не самое лучшее место для порицания сильных мира сего, а Вонгола – не то окружение, которое просто так забудет о её подозрительных фразах, и вряд ли поверит сказкам о плохих сновидениях.
И совсем уж поздно Триш вспомнила о том, что явно не лежала, когда закрывала глаза.
- Я предполагал, что ты будешь спать дольше. Елена и остальные ушли всего пару минут назад.
- В смысле? – уже на привычном слуху, итальянском языке достаточно громко спросила ведьма, вскочив с места и тем самым обратив на себя внимание немногочисленных пассажиров, оставшихся в вагоне. Сбавив обороты и утихомирив своё недоумение, девушка смущённо прочистила горло тактичным кашлем и села обратно. – В каком смысле «ушли»? С поезда на полном ходу «ушли»?
Джотто сперва не понял, как Триш пришла к такому выводу, а потом негромко хохотнул и мотнул головой:
- Нет конечно. В вагон-ресторан: мы уже почти четыре часа едем.
- Почему меня не разбудили? - девушка позволила себе расслабиться и, достав из сумки пудреницу, посмотрелась в зеркальце: волосы немного растрепались, и помада стёрлась, но в целом – ничего дурного. – И почему ты не там?
- Ты была слишком уставшей, а Елена не могла пройти мимо пирожных. Вот я и предложил заменить её.
- Вот оно что, - колдунья пригладила волосы и, не став поправлять макияж, убрала зеркальце обратно в сумку. – Извини, что причинила неудобства.
- Понятия не имею, о каких таких неудобствах ты говоришь, но признаю, что слышать ругань из твоих уст было неприятно. Не делай так больше – тебе не к лицу брань.
Выразительно изогнув бровь, Терри молчаливо поинтересовалась, мол: «А существуют женщины, которым идеально подходят ругательства?» – и забавно фыркнула, после чего обеими ладонями помассировала себе шею у линии роста волос и вытянула руки над головой, выгибая спину аж до хруста позвонков, разминая тем самым затёкшие места.
- Зачем ты положил мою голову к себе на колени? – спросила она, чувствуя не смущение, но что-то, весьма и весьма приблизительное к этому (одно дело – спать так, будучи не совсем трезвой, и совершенно другое – когда в крови ни капли алкоголя).
- Мне показалось, что так тебе будет удобнее, - просто пожал плечами Примо. – Ты выглядела измученной, словно тебе снился кошмар.
- Ты не так далёк от истины, - заверила его Триш.
- Это как-то связано с тем инцидентом? – очевидно припоминая, что в тот первый и последний раз, когда он подслушал разговор между Рено и Патрисией, речь тоже шла о сновидениях, спросил мужчина.
Ведьме оставалось лишь криво усмехнуться: разве существовал какой-то смысл в том, чтобы отпираться и придумывать отговорки для человека, который уже вовлёк себя во все её проблемы?
- Выслушаешь меня? Раз уж Рено здесь нет.
Осознание того, что ей придётся провести в этом времени следующие четыре месяца били по самому больному месту в душе Триш.
Здесь ей придётся встретить не только собственный день рождения, но и другую, много более значимую дату.
Страшный, как все первые одиннадцать лет жизни Триш, день, когда главу их малочисленного семейства постигла незаслуженная им кровавая вендетта.
Патрисия не могла спокойно переносить мысли о том, что в этом году не сможет положить на могилу аввы его любимые белые хризантемы, вид которых он терпеть не мог, но запах обожал до безумия: слегка горьковатый, с примесью полыни и календулы, и в то же время не лишённый нежного истинно цветочного аромата.
Терри даже не сможет просто пожелать спокойствия надписи на его надгробии и попросить присматривать за непутёвой дочерью, не давая ей наделать глупостей.
Внутри с надрывным треском что-то лопалось от жуткого осознания: выполнить свой ежегодный ритуал она не успеет, как бы ни старалась. В другой же день делать это было просто бессмысленно.
От этого было страшно и болезненно-горько.
Красивая улыбка трещала по швам, грозя вскоре стать безумной гротескной маской.
Патрисия Холмс больше не боялась неудач.
Зачем пугаться чего-то настолько мизерного и незначительного, если на плечах лежало самое настоящее проклятие – не иначе?
II.
Прибыв в родной город Елены поздним вечером и встретив на почти безлюдной платформе обрадованного прибытием невесты Деймона, вонгольская свита, нигде не задерживаясь и клятвенно обещая Триш завтрашним утром перед самым приёмом (который состоится, как и многие другие светские мероприятия, глубоким вечером) показать все самые интересные места этого чудесного портового городка, сразу же отправилась в отчий дом дочери принца.
То была большая, но тем не менее, очень красивая белокаменная вилла на холме, которая, вопреки своим размерам, не создавала впечатление холодной громадины.
Территория этого места была в разы больше, чем резиденция Вонголы, и Триш, завидев всё это богатство, невольно подумала, что следует держаться ближе к кому-то, кто точно не потеряется здесь, ведь сама она, скорее всего, заблудится уже на подходе к самому зданию.
На входе их встретил, как поняла Терри, отец Елены: приземистый, полноватый седой старик с густой бородой и очень добродушным взглядом. Чуть позже к ним, сияя вежливой улыбкой, спустилась высокая и очень худая, загорелая черноволосая женщина, которая очень смутно напоминала своими чертами лица саму Елену.