- Вот всегда ты так – никаких прямых ответов.
- Что уж тут поделать – постоянная доброта и честность плохо сказываются на личной выгоде.
- Меркантильный негодяй.
- Зато всему знаю цену и ни на кого свои проблемы не валю.
Весело хохотнув, Триш пожала плечами и, чуть склонив голову набок, тяжело и шумно выдохнула.
Эта ситуация немного расслабила её и отвлекла от жутких мыслей, за что Джотто, чисто по-человечески, можно было сказать искренне «спасибо».
- Тебя тоже что-то беспокоит? – вместо благодарности спросила Холмс, припоминая, каким взволнованным выглядел мужчина по дороге сюда. В ответ на несколько удивлённый взгляд (неужели он действительно не замечал, что всё было настолько очевидно?) она пояснила: - Дело в том, что у меня… складывается впечатление, что лучше было бы не ехать сюда. Не берусь говорить за всех, но… конкретно мне. Это странно?
- Ничуть, - Примо качнул головой. - Я просто подумал, что ты действительно устала от всего этого. И я тоже… устал…
- Твоё внимание к таким вещам немного пугает меня…
Триш осеклась, вскинула голову и, всего на секунду опешив, едва не попятилась назад. Если бы только ограждение, упиравшееся прямо в поясницу, не помешало это сделать.
Джотто был намного ближе, чем она на то рассчитывала. Почти вплотную к ней. Девушке это решительно не нравилось. Но причина крылась не в мужчине, стоявшем перед ней, а в её собственных эмоциях. Ведьму чересчур сильно взволновала эта близость.
Она поджала губы и отвела взгляд.
Вдалеке послышался громкий весёлый пьяный напев и смех, скорее всего из ближайшей таверны. Наверное, люди праздновали что-то.
Влажный ветер трепал короткие волосы девушки. Из-за него пряди длинной чёлки выбились и спадали на лицо, тем самым сильно мешая и раздражая.
Ведьма подняла ладонь и, чуть опустив голову, пальцами заправила волосы за ухо, а когда решилась посмотреть на гостя, то почувствовала лёгкое прикосновение к своим губам.
Он приник к её приоткрывшемуся от удивления рту и обеими руками обхватил расслабленное тело за талию, крепко прижимая к себе.
Она была сильно удивлена – ей не давали даже мизерного шанса отвергнуть и оттолкнуть от себя.
Триш почувствовала сильный привкус алкоголя: терпкий и горьковатый. Кажется, Джотто выпил больше, чем просто «немного».
И спустя какой-то промежуток времени, пока мужчина целовал её мягкие податливые губы, девушка просто сдалась, не имея воли к борьбе. По позвоночнику пробежались мурашки: даже тело предавало.
Не было ни сил, ни даже желания попытаться освободиться от навязанного поцелуя.
Как цветные стёкла в калейдоскопе меняли узор при каждом, даже самом слабом повороте трубки, так менялось и мнение Триш об этом человеке – каждое его действие или слово рождало импульс, за которым следовало движение.
Она не любила его.
Просто, наверное, сходила с ума.
Комментарий к Часть двадцать первая. Крыша в огне.
Автор подлец, мертвец и негодяй - просто чтобы вы знали. Даже не спрашивайте меня, что за чертовщина произошла в конце главы… эмоции всякие там тыры-пыры. Человеческая психология штука такая.
Сноски:
1) В итальянских школах, в отличие от наших и других европейских, десятибалльная система оценок.
2) В момент, когда Триш проснулась, я использовал слово “стерва” и потом Джотто упомянул про брань. Всё потому, что на английском героиня сказала “Bitch”, что в прямом переводе значит “сука”… но не буду же я так выражаться в тексте?
3) Ричард Львиное Сердце - английский король из династии Плантагенетов. Его вы, наверняка, знаете как прообраз фильмов, книги и мультфильма “Робин Гуд”.
========== Часть двадцать вторая. Когда игра не стоит свеч. ==========
I.
Маленькая стрелка антикварных напольных часов уже близилась к восьми часам.
Закатное солнце медленно клонилось к линии горизонта и бросало последние лучи на белокаменные дома и улицы города. Воздух был свежим и по-прежнему тёплым, хотя в нём уже начала проскальзывать едва-уловимая прохлада, свойственная осенним итальянским вечерам. Ветер нёс с собой запах морских пучин. Но пахло как-то по-особенному – так отлично от того аромата, что витал в прибрежном городке у скал, откуда они приехали.
Триш неотрывно смотрела в окно и не могла унять дрожь, которая пробирала всё её тело при одном лишь взгляде на орошённые яркими красными отблесками морские волны.
Именно сегодня – в этот день – красивый, как никогда раньше, закат вызывал лишь чувства опасности и тревоги.
Ведьма пыталась успокоить себя: хотела списать всё на лёгкий мандраж перед выходом в свет. Но кого она обманывала? Переданное ей предыдущими поколениями чутьё не могло обманывать.
- Не трясись, - с мягким упрёком сказала Елена, которая вот уже чуть больше получаса колдовала над внешним видом девушки, не позволяя ей ни в зеркало взглянуть, ни даже с места сдвинуться. – Мы все будем рядом. Просто наслаждайся праздником и ни о чём не тревожься.
- Не понимаю – к чему вообще тащить меня на этот приём? – умело маскируя легко подрагивающий голос, Холмс неровно выдохнула и, наконец оторвав взгляд от окна, сомкнула веки.
- Потому что я хочу, чтобы люди вокруг перестали судачить о тебе и узнали о том, что ты – наша дорогая подруга, - женщина отвела глаза чуть в сторону, избегая зрительного контакта с колдуньей. – Триш, ты никогда не слышала, что о тебе говорят в городе?
Удивлённо приподняв брови, Терри чуть склонила голову, проявляя своё искреннее недоумение и удивление.
- Нет. Но если обо мне говорят дурные вещи, то я не буду кидаться в бой, чтобы найти виновника. Пусть люди думают, что хотят. Меня это не волнует.
Елена нахмурилась и поджала накрашенные губы. Она была недовольна – равнодушие Холмс её не удивляло, но, от чего-то, из-за него становилось неприятно и обидно.
- Зато это очень сильно беспокоит меня, - сказала женщина. - Обычно наш город приветлив и дружелюбен со всеми местными и неместными, поэтому ни у кого раньше не встречалось такой реакции на человека, который просто бывает частым гостем в резиденции – кто-то намеренно распускает о тебе слухи, и они уже вышли за пределы города. Я знаю, что это глупо, но прости мне этот эгоизм.
Триш милостиво кивнула, на самом деле, не понимая, с чем соглашалась. Она пропустила все слова Елены мимо ушей, ведь снаружи раздался какой-то шум и сердце тревожно подпрыгнуло в груди.
- Да что же это я… как трусиха, - беззвучно зашептала девушка, на мгновение забыв о существовании Елены вовсе.
- И то верно, - улыбнулась женщина и, отстранившись, несильно хлопнула в ладони, подводя итог своей работы. – Ну, вот, теперь ты можешь увидеть результат моего упорства.
Она взяла ведьму за руку и при этом аккуратно придерживая подол её платья, чтобы Терри ненароком не наступила на ткань, сама подвела к зеркалу во весь рост, установленному около большого платяного шкафа.
Триш несмело повернула голову, чтобы посмотреть на себя.
Безо лжи и приукрас, она выглядела лучше, чем когда бы то ни было. Будь авва жив, то непременно гордился бы тем, что у него родилась такая красивая дочь.
Но отца здесь не было, а Терри оставалась слишком зацикленной на собственном чувстве беспокойства, чтобы хоть как-то выразить свои мысли.
Ошибочно приняв это за немоту от восхищения, Елена гордо хмыкнула и приобняла девушку за плечи.
- Я же говорила, что ты будешь блистать… - с благоговейным шёпотом она склонилась к уху Триш. – Клянусь – все будут смотреть только на тебя.
Женщина обвела лукавым взглядом отражение колдуньи, мысленно гарантируя, что в этот раз у Джотто и остальных не будет возможности провести своё небольшое развлечение и сделать ставки – кто быстрее найдёт самую прекрасную леди на этом приёме. Потому что Триш – её Триш – обязательно затмит всех.
- Ну, и завершающий штрих, - Елена потянулась левой рукой к дверце шкафа и, едва приоткрыв её, стянула с вешалки какую-то ленту. – Перед самым отъездом Марция дала мне это. Она сделала его специально для тебя: сказала, что ты любишь такие вещи.