Всё же, для той, кто научился танцевать буквально за месяц, ведьма была слишком хороша.
Затухающее соло скрипки стало идеальным завершением их танца.
Аккуратно развернувшись не касаясь каблуками туфель пола, девушка прислонилась спиной к груди мужчины, размеренно выдыхая.
Шквал лестных аплодисментов и блестящие от восторга и зависти взгляды польстили ей и вызвал благодарную улыбку, адресованную каждому зрителю.
Но вскоре овации стихли: у нижней ступени главной лестницы, на том месте, где их было видно и слышно буквально отовсюду, встали родители Елены с бокалами, почти до краёв наполненными вином, и счастливыми, трогательными улыбками, озарявшими немолодые лица.
- Это было прекрасное начало вечера, не так ли? – шумно рассмеялся мужчина, раскатистым голосом пресекая все шепотки и разговоры среди гостей. – Ну, разве подруга моей дочери не была прелестна? Согласитесь, она стала ещё одним достойным украшением этого скромного приёма.
- Он льстит или издевается? – шёпотом спросила Холмс, неотрывно глядя на старого принца, который вовсе не был похож на такового.
Этим утром Триш очень долго вспоминала, кого же ей так сильно напоминал отец Елены. И, после непрерывных раздумий, её осенило – старый король из мультфильма о Золушке! Вот, на кого он был похож!
- В том и дело, что он говорит правду, - не скрывая улыбки, сказал ей Джотто. - Таков уж синьор – чрезвычайно добр и прямолинеен. Но не обманывайся, он умнее, чем может показаться.
- Кого-то мне это напоминает, - колдунья красноречиво изогнула бровь. Примо закатил глаза и хмыкнул, показывая свою абсолютную непричастность и демонстрируя непонимание.
Старик тем временем продолжал:
- … Как вы знаете, мы не могли собраться здесь без повода. В нашем доме произошло радостное событие, которым я бы хотел поделиться и с вами, нашими дорогими гостями, - он выдержал драматичную паузу, прокашлялся и объявил: - Дочь моего старого друга, Джованни Фаллачи, милая Доменика, оказала честь моему сыну, Францу, согласившись стать его супругой.
Рядом со своими безгранично счастливыми родителями появился молодой поджарый и загорелый юноша, чертами лица сильно похожий на Елену и их общую мать. С другой стороны, в зал вышла юная девушка – тонкая, белокожая и темноволосая – её сопровождал отец, судя по всему, матери у будущей невесты не было.
Не то, чтобы Триш было интересно разглядывать их и доставляло удовольствие забивать свою голову ненужными мыслями. Вовсе нет. Просто таким образом она пыталась пересилить волнение, которое, отступив совсем ненадолго, вернулось с удвоенной, а то и утроенной силой.
Сердце начало скакать, как бешеное. Холмс всё больше и больше терялась в этом бесконечном перманентном чувстве переживания и тревоги.
Справа, за тяжёлой драпированной занавесью, краем глаза ведьма уловила какое-то непонятное движение.
А спустя мгновение она резко опустила голову и часто-часто задышала от ледяного ужаса, пробравшего до самых костей.
Из-за шторы вышли двое мужчин: высокий широкоплечий итальянец с суровым лицом и, противоположный ему, сияющий своей обольстительной улыбкой светловолосый англичанин с худым чуть вытянутым лицом.
Они, почему-то, так сильно выделялись среди разномастной толпы. Вокруг них словно витало нечто неприятное, подозрительное и совсем не хорошее.
Если бы только Триш могла передать, что конкретно она видела. Но она не могла даже слово из себя выдавить.
Мысли спутались в один момент.
Лёгкие окаменели и становилось невыносимо трудно дышать. Ошейник словно сдавил ей горло.
Плечи то и дело дрожали, но на краю почти обезумевшего от страха сознания Триш понимала, что лишь подставит себя, если не успокоится сейчас.
Это чувство – оно было чертовски знакомым ей. Настолько же, насколько вызывало искреннее отторжение и первобытный страх.
Она знала, что рано или поздно столкнётся с этим – от реальности так просто не уйдёшь, а Триш, как бы там оно ни было, всё равно слишком хорошо жила. Безмятежные дни, проведённые в спокойствии и безопасности, притупили её чувство самозащиты.
Колдунья не собиралась задаваться вопросом, кем являлись эти двое и почему находились здесь. Ей было совершенно не до этого.
Факт оставался фактом: бог весть зачем, но на этом приёме гостями, помимо неё, стали те, кто вполне могли лишить её, потомственную ведьму, жизни. Просто за то, кем она являлась.
Напуганная до дрожи в коленях, Триш вцепилась в руку Примо. И как только он почувствовал боль от ногтей, что впились в его запястье, посеревшая от ужаса девушка подняла на него округлившиеся глаза, чтобы дрожащими губами прошептать:
- Охотники… Здесь.
========== Часть двадцать третья. Триггер и демон внутри ведьмы. ==========
I.
Триш совсем перестало интересовать всеобщее веселье и атмосфера праздника, царившая в каждому уголке зала: её совсем не волновала чужая радость, граничившая с массовым алкогольным опьянением.
Хрупкий гранёный фужер в руке и тяжёлый, терпкий привкус неправильно выбранного вина на языке немного отвлекали от дурных мыслей, но ничто уже не могло заставить Терри полностью забыть об этих ощущениях, что она испытала, увидев на этом приёме тех, кого не пожелала бы увидеть, даже под пытками.
Каждый раз, когда к ней кто-нибудь подходил, Холмс приходилось изо всех сил делать вид, словно она пребывала в своём наилучшем расположении духа, хотя внутри всё сжималось в холодный комок, а внутренности словно прилипали друг к другу.
Но зная, чем могло обернуться лишнее подозрение со стороны мужчин-охотников, Триш каждый раз убеждала себя в том, что либо ей придётся благоразумно играть вежливость и веселье до самого конца, либо гореть на костре инквизиции, да ещё и не в своей родной среде обитания. Пан или пропал. Хочешь жить – умей вертеться… или как-то так.
От волнения и переживаний желудок скручивало в спираль. Некоторые даже нарочно подмечали изрядную бледность девушки.
Нужно было отдать должное Джотто. Не подавая другим виду, что был насторожен и напряжён, он пытался оградить Триш от ненужного общения и постоянно беспокоился о её самочувствии. Такое внимание, естественно, не укрылось от чужих глаз, и оставалось лишь предполагать: к какой из многочисленных догадок пришли разношёрстные умы «современного» общества.
- … Синьорина, вы нехорошо себя чувствуете?
Едва заметно вздрогнув от лёгкого испуга и неожиданности, Холмс натянуто улыбнулась незнакомому синьору, который совершенно точно представлялся в самом начале беседы, но Триш, к своему позору, этот момент пропустила.
- Думаю, я немного переусердствовала с алкоголем, - понадеявшись на то, что собеседник не услышал, как дрогнул в самом начале её голос, отозвалась ведьма. – Вы не будете против, если я отлучусь на пару минут и подышу свежим воздухом, а затем вернусь к вам?
Мужчина расплылся в улыбке так, словно бы Терри только что изрядно польстила его самолюбию, и жестом подозвал к себе официанта, после чего водрузил на поднос полупустой бокал, согласно кивнув:
- Разумеется, синьорина, как вам будет угодно. Смею надеяться, что мы продолжим нашу беседу чуть позже, - он уважительно склонил голову перед кем-то, кто находился за спиной девушки и скрылся в толпе вальсировавших пар.
Хорошо, что никто не заметил, с каким облегчением Триш выдохнула, стоило ей покинуть зал и остаться в одиночестве на безлюдной террасе. Видимо, всем было настолько весело, что никто не спешил покидать торжество. Как же Терри им завидовала в этот момент, желая иметь хоть каплю той неосведомлённости. Например, не знать, что вместе со знатью этот приём решили посетить ещё, как минимум, два охотника.
Выбрав себе уголок, где её не было бы видно из зала и присев на скамью у мраморной ограды, Триш положила локоть на холодные перила, после чего медленно взболтнула вино в бокале и пригубила немного, возобновляя его не самый лучший привкус и неприятно морщась от него.